Нас щедро осыпало карамелью в обертках, без оберток и обертками от карамели без карамели, а еще трухой и щепками.

– Глядь, – громко и отчетливо сказал Рикорд, когда дождь прекратился.

– Гляди-ка сюда! – идиотским радостным голосом заговорила книга, отфыркиваясь от попавшей на нее трухи. – Здесь так красиво, жаль, этот уродец с дудкой все портит.

Мы с Маром как грибы-паразиты высунулись из-за буфета. Стола в кухне больше не было, а сама кухня нуждалась в уборке.

– Хм… А что, позволь узнать, делал наш сын?

– Изучал границы дозволенного и допустимые меры, а заодно…

– Заодно поел конфет и стол сломал.

– Рикорд…

– Да, пап. Извини, пап. Я все уберу. Сам. Тут где-то метелка была.

Учитывая, что в доме раньше водились ведьмы и Ясен, я бы не стала пользоваться имеющейся метлой, но Мар благосклонно позволил сыну ликвидировать последствия, взглядом остановив Дару, приподнявшуюся ему на помощь.

– Хоббитянки с тряпками и тазиками были бы надежнее, – шепотом поделилась я.

– Дело не в конечном итоге уборки, а в процессе и осознании, что за каждый свой косяк отвечаешь сам.

– Ты поэтому меня все время капать заставлял?

– О, не только, в основном мне нравилось смотреть на твой… твою… нравилось на тебя смотреть.

Хоть мы и шептались, как два татя в переулке, Дара хихикнула и все же пошла помочь Рикорду, воюющему с метлой. У него рук не хватало держать метлу, совок и одновременно сметать в него мусор. А я вспомнила, что пришла орать и возмущаться, но желания уже не было. От обиды и раздражения осталась только досада.

Холин так и не бросил своих попыток управлять моей жизнью. И не бросит. Так он понимает заботу. Хотя, если судить объективно, из всех знакомых мне представителей семьи, Марек самый… человечный, пусть даже ба Лукреция всегда относилась к нему с подозрением. Она ко всем темным с подозрением относилась, включая мою совсем не идеальную мать. Я долго не могла отпустить и перестать осуждать ее и отца, пока отец не сказал, что я сама знаю, как это – любить невозможное.

Не только положительное и приятное делает нас теми, кто мы есть, неприятное и отрицательное тоже, хотя и это, по-большому счету, слишком субъективно. Мы как сложная магическая система со множеством импульсов и противовесов. Кому-то удается оставаться в равновесии и находить баланс, кого-то опрокидывает.

Мое невозможное, камертоном уловив настроение, позволил мне спрятаться. И это тоже – забота. Я прячусь, он находит. И наоборот. Сейчас – моя очередь, мое время.

– Отвезти?

– Я такси вызову.

– Мика…

Он продел свои пальцы сквозь мои и прижал ладонь к ладони. Стало тепло. От него и без прикосновений было тепло. Всегда. Уютная бархатная тьма с синими искрами и спиралями из золота и радуг.

– Ты мог спросить.

– Мог.

– Но не стал.

Я высвободила руку. Тепла стало меньше, но оно никуда не делось. И не денется, будем мы жить вместе или так, как сейчас. Потому что мы друг для друга то, что делает нас целыми – фокус, импульс, противовес и якорь. Динамический якорь за системой. Вне категорий.

Мар потянулся снова. Не только рукой. Но я отступила к двери, толкнула ручку, стала на порог, позвала детей, притихших посреди кухни: Дара впереди, Лайм на полшага позади, но так, чтобы в одно мгновение оказаться между ней и возможной угрозой.

– Идемте.

– Иди сюда, – вкрадчиво с пришептыванием, но довольно громко произнесла книга. – Иди сюда, крыска…

Мы с Холином дернулись. Резонанс, шкрябнувший по струнам сути, был как сквозняк с улицы. Обмурашил щиколотки, заставил поежится. Дорожка света сбежала с крыльца далеко за калитку. Освещенная кое-как, почти темная Звонца тонула в сумраке, но тень от фонтана была на прежнем месте, нагло рассекая тянущийся от дома свет. До тени свет есть, после – уже нет.

Я спустилась с крыльца, следом дети и Мар.

– Я отвезу, – категорично заявил он и скрылся за домом.

Спустя минуту у ограды урчал “мартон астин”. Мар вышел, жестом загнал детей на заднее сиденье, сбегал в дом, вернулся со старым портфелем, который сунул мне в руки.

– Все там. Мне вернули оригинал, когда работа прошла аттестацию.

Ладно, в бездну все, в конце концов я это начала, мне и заканчивать. Денег опять же потратила. Откажусь сейчас, еще пять лет гулю под хвост. Так и буду это самое тем самым крутить и по кладбищам козой скакать.

Села в мобиль, шлепнула портфель на пол между коленок. Брякнуло. Или это Мар связкой с отпирающими амулетами, ключом от дома матери и активатором хода?

9

Почувствовав беспокойство сквозь сон, да еще Копать за ногу прихватил, Лайм, вскочив, первым делом проверил комнату сестры. Дара сидела на постели в пятне лунного света из окна и перебирала крупные бусины на нитке. Беспокойство никуда не делось, тянуло вниз, в кабинет. Кот возился в коридоре. Судя по звукам – драл ковер.