– Ты… подарил.

– Я помню.

Шею обожгло поцелуем, зубы прижали кожу над бешено бьющейся жилкой, дожидаясь, пока мое тело отреагирует сладкой вибрацией. В крови запел огонь, и урчащая тьма опрокинула меня лопатками на случившийся внезапно совершенно неожиданно совсем рядом стол…

* * *

– Какая прелестная… срамота, – проводив взглядом неприличное платье и получая удовольствие от зрелища произнес не-мертвый магистр.

– Она всегда умела эффектно появляться. Ведьма… – раздалось рядом. Отводящий глаза морок пошел рябью и почти вплотную к личу появилась эффектная, но совсем не-живая леди, а точнее – конструкт. Физически. Что она такое на самом деле, даже видавший всякое Питиво не мог подобрать верного названия. Не-живая, но чувствующая душа в искусственном теле из псевдоплоти, сохранившая возможности своей прежней живой оболочки. И все свои эмоции тоже.

– Столько ненависти, – лич не удержался и причмокнул. – К ней?

– Она меня подставила. – Очень спокойно, вопреки бушующему внутри тайфуну, отозвалось создание. – Не нарочно, однако последствий это не отменяет. Так что да, к ней. Но в основном к тому, кто за ней пришел. Из-за нее. Хм… Двое не-мертвых перед управлением магнадзора – это сейчас в порядке вещей?

– Нет. Это еще одна прелестная срамота. Чтобы кое-кого позабавить.

– Зачем? Считаете это забавным? – алоглазая бледнокожая леди, задумчиво вертя в руках длинный черный, как сама ночь, локон.

– Спросим у того, кто стоит у пюпитра, – ответил некрарх и приподнял шляпу, приветствуя приближение еще одного действующего лица. – Светен?

– Двое не-мертвых перед управлением магнадзора... Прелестно, – ровно произнес Арен-Тан.

– Я же говорил, – заметил Питиво, покосившись на спутницу.

– Он ничего не сказал о срамоте, – заметила не-мертвая вампирша.

– Но подумал. Видели? – спросил Питиво у инквизитора, наблюдающего, за патрульными, что топтались у брошенной метлы, не зная, как поступить.

– Еще бы. Как раз на подлете. Попирающие общественную мораль несуразности всегда удавались Митике Холин. Совершенно незабываемо.

– Прямо как наша с вами первая встреча, светен.

– В которой из ваших… жизней? – уточнил Арен-Тан.

– В теперешней.

– Вы про Корре?

– В Корре была вторая встреча. Я о границе с Ирием.

– Где вы отправили в небытие моего наставника?

– Он сам напросился и здорово меня задел, но вы бы не справились, если бы не тот талантливый молодой человек с интересным проклятием и не менее интересной привязкой. Шикарную ловушку соорудил. Запихал меня за грань очень надолго, еще и силу потянул, но импульс для активации был колоссальный. Полагаю, имела место добровольная жертва? Кто это был, не откроете?

– Он сам. Умудрился оставить себе лазейку. Тогда привратные ленты еще не были обязательными для особо шустрых темных

– Надо же… И что с ним стало? – искренне любопытничал лич.

– То же, что и с большинством живущих. Ушел в положенное Хранящими время, оставив после себя детей, внуков и разного рода память. Однако, я вижу вы с дамой, магистр, хотя я приглашал только вас.

– Вы ведь пригласили меня на обещанный концерт? Я подумал, что прийти с дамой будет уместно.

– Концерт немного откладывается.

– Чем же мы убьем время? – растянув тонкие губы в подобие улыбки, поинтересовался некрарх?

– Убьем? Что за неуклюжие обороты, магистр. Скротаем. Как насчет партии в сферы?

– С вами – всегда в удовольствие, светен.

– Расклад изменился, магистр.

– Не в нашу пользу? – насторожился лич.

– Пока сложно сказать. Но флейта снова в руках хозяина.

– А у нас?

– У нас… У нас горстка цветных бусин и невозможное, – ответил инквизитор, останавливаясь, и щурясь, посмотрел на здание магнадзора.

Стекла отражали яркий солнечный свет и почти ясную лазурь, но возвышающаяся над комплексом статуя Посланника пряталась верхней частью в кисее облаков, будто затянутая белесой паутиной. Паутина дрожала. Или статуя?

Вампирша, молча следующая за этими двумя очень давно знакомыми… союзниками и слушающая беседу, полную иносказаний, посмотрела тоже, передернула плечами. Она помнила, что погода в Нодлуте далека от курортной, но такого мерзкого сквозняка раньше, кажется, не было. Сейчас ей плевать на сквозняки и погоду, телу из псевдоплоти не свойственно страдать от перепадов температуры, но сквозило с изнанки и звук…

– Ди-и-и… Сюу-у-у…

Точно так же скрежетала каталка в Лаборатории в полуразрушенном замке Нери, на которой она, Вельта Мартайн, когда-то узнала, что и в посмертии можно испытывать невыносимую, совершенно запредельную боль и такой же силы ненависть. Последнее ей нравилось. Вкусно.

13

Дантер Лодвейн посчитал, что уже достаточно себя усовестил за то, что собирается воспользоваться личным знакомством с замначем по оперативной работе Управления магнадзора и перестал терзаться. Сосватанный драгоценным родителем, чтоб ему шальные ведьмаки спать не давали, учитель, по которому эти же ведьмаки плачут, не давал ни сна, ни отдыха, и Дан, как в самом начале карьеры, на работу мчался как на праздник – отдохнуть. Его, вампира, после занятий с Эверном, мутило от крови, показывающий дно резерв расцвечивал окружающее звездами и в ушах звенело. Тянуло тоненько, будто сквозняком в щели: “Ди-и-и-и… Сюу-у-у…” Дан и пошел. Просить у Холина, чтоб тот его срочно в командировку сослал хоть в Штиверию, хоть в Драгонию, хоть к гномам в забой, лишь бы подальше.