Спрингфилд был местом упокоения Эйба Линкольна, что привело к его процветанию в глуши и объявлению столицей штата. Как и небольшой по площади Вашингтон, город был полон памятников и исторических мест, и его посещали почти все младшие классы средней школы Иллинойса.

Том с любовью вспоминал свою поездку сюда - не из-за скучного посещения гробницы Линкольна или Капитолия штата, а потому что он поцеловал Ширли Валезкес, когда они тайком отделились от экскурсионной группы.

Он встретил Ширли несколько лет назад. Замужем, дети, успешна. Как и многие его сверстники. Том мог добавить к списку своих недостатков незадавшуюся карьеру. Возможно, после того как займется политикой, он найдет подходящую женщину. Детектив усмехнулся, размышляя, какой из этих двух вариантов был более реалистичным.

Том остановил арендованную машину у ресторана быстрого питания. Наполнив желудки нездоровой пищей, они снова забрались в машину - Берт впереди - и направились к поместью Стэнгов.

Оно выглядело как еще один памятник Спрингфилда: колонны, аккуратно подстриженные кусты, мраморные скульптуры и фонтаны, видные за милю из-за ровной местности и отсутствия деревьев. Как и ожидалось, подъездную дорогу преграждали ворота. Небольшая кирпичная будка охраны была пуста. Том посигналил.

Охранник прошел по дорожке и посмотрел на них через кованые ворота.

– Да?

– Мы к мистеру Стэнгу.

– Он никого не принимает.

– Скажите ему, что это Манковски и Блюмберг.

– Манкоберг и...?

– Просто скажите Джефферсон и Эйнштейн.

Мужчина кивнул и ушел. Время шло. Тому становилось все более неуютно. В особняке было два этажа и дюжина окон, выходящих на подъездную дорожку. Если бы Джек ждал в одной из этих комнат с винтовкой...

Ворота издали звонкий звук и начали откатываться назад. Том оправился от короткого испуга и подъехал к дому, припарковавшись перед гаражом на шесть машин.

– Кто-нибудь еще, кроме меня, наложил в штаны?
– спросил Берт.

Том и Рой не ответили. Входные двери были соборного типа, двойной высоты, окруженные богато украшенными эркерами. Они открылись прежде, чем Том успел постучать.

– Добрый день, джентльмены.
– Мужчина, молодой и широкоплечий, одетый в модный черный костюм. У него было широкое смуглое лицо и плоский нос. Индеец, догадался Том.
– Я помощник мистера Стэнга, Джером. Он ждет вас в гостиной. Сюда, пожалуйста.

Джером рысью прошел через гигантское фойе, мимо аквариума размером со стену и поднялся по величественной винтовой лестнице, которая, казалось, была стандартом в каждом особняке. Они шли следом, ноги утопали в дорогом ковре, на стене лестницы перед ними висели большие драматические картины с батальными сценами. Том мог принимать или не принимать искусство, но эти картины его отталкивали. Они изображали древние военные зверства - обезглавливание во время французской революции, резню индейцев, расчленение феодалов. Одна особенно оскорбительная резка по дереву упивалась пейзажем из обезглавленных тел, некоторые из которых были давно мертвы, а некоторые все еще корчились на костре.

– Все оригиналы.
– Джером мягко улыбнулся отвращению Тома.
– Эта конкретная работа датируется пятнадцатым веком.

– Это восхитительно, - съязвил Том.

Они прошли по длинному коридору и остановились у замысловатой резной двери. Джером распахнул ее перед ними.

Филипп Стэнг лежал на кровати королевских размеров, прислонившись к массивному деревянному изголовью в форме заходящего солнца. Слева от него стояло несколько больших медицинских приборов, к каждой руке тянулись трубки. Машины работали со слабым звуком локомотива.

– Что-нибудь еще, сэр?

– Спасибо, Джером.

Дверь за ними закрылась.

– Добро пожаловать, господа. Я бы предпочел видеть вас при нормальных обстоятельствах, но моя бедная, перегруженная работой почка нуждается в еженедельной диализной подпитке. Подойдите ближе.

Том придвинулся к краю кровати, рассматривая старика. Он был похож на белый изюм - маленький, лысый, морщинистый. Том догадался, что ему около семидесяти. Шишковатая рука взяла пульт дистанционного управления и выключила телевизор с большим экраном.

– Удивительно.
– У Стэнга были маленькие голубые глаза, и они метались по телу Тома, вбирая в себя все.
– Я впервые вижу тебя взрослым. Ты объявил себя Джефферсоном, так что, полагаю, тебе все уже известно. Что скажешь? Довольно впечатляющая работа, не так ли.

– Мы только что от Гарольда. Он нам многое рассказал.

– Гарольд? Как поживает старая рабочая лошадка?

Том внимательно следил за его лицом.

– Он умер.

Стэнг улыбнулся.

– Он прожил долгую жизнь. Такие вещи случаются.