Выпрямившись, Гейл негромко произнесла:

– Когда-нибудь, сукин сын, тебе раскроят башку бейсбольной битой... О, если бы я могла полюбоваться на это!

– Едва ли сможешь, - ответил я.
– Что касается твоего нежелания сотрудничать - скатертью дорога. Автобусы до Эль-Пасо уходят регулярно. Либо умолкни, либо проваливай.

Воспоследовало самое ошарашенное молчание. Гейл машинально отбросила со лба тонкую прядку волос. Допила мартини. Ровным, лишившимся всякого гнева голосом осведомилась:

– Но, если не ошибаюсь, отказавшись помогать вам, я предстану перед судом за шпионаж? Я искренне расхохотался.

– Да тебя же вокруг пальца обдели, дурочка. Неужто и сейчас не понимаешь? В покер играешь? Нет? Жаль, ибо я давно хотел сыграть с безмозглой, не умеющей блефовать богатой особой на огромную ставку... Бегите, ваша неотразимость, куда заблагорассудится. Вы в полнейшей безопасности. Ничего не стрясется, ни словечка никому не шепнут, уверяю.

Гейл заказала новый мартини, принялась неотрывно глядеть на меня поверх стеклянной закраины стакана. Потом с расстановкой и - о, боги бессмертные!
– с гнусавым техасским акцентом изрекла:

– Как в одного человека может вместиться столько подлости и мерзости?

– Дары матушки-природы, - весело согласился покорный слуга.
– А впоследствии обладатель оных трудился не щадя сил, дабы умножить первоначальное достояние.

Оставалось надеяться, Гейл не заподозрит, что шутовство сие весьма недалеко от истины.

– Все же не понимаю, - сказала моя спутница, разом переходя на правильный американский выговор, - с чего это вдруг тебе взбрело в голову отпустить меня подобру-поздорову? Не возражаю, - Боже, сохрани, - однако думала, я нужна вам с Макдональдом. Вы не пожалели трудов, чтобы доставить меня в Кариньосо.

– Допускали, что ты и впрямь поможешь раздобыть важные сведения и нужных людей. Потратили целый день. Попусту. А времени терять не следует.

Я осклабился.

– И потом: любопытно все-таки, чем займется ваша неотразимость, выйдя из-под непрерывного надзора? Выбор за вами, красавица...

Я растянул оскал до анатомически возможных пределов, уповая, что выгляжу достаточно злобным и циничным субъектом.

– Прощайте, ваша неотразимость. Очень приятно было познакомиться.

Вскочив, точно ужаленная, Гейл мягко и осторожно вернула стакан на место, схватила с ближайшего крючка свой меховой жакет и с достоинством, не оборачиваясь, вышла вон. Теперь, подумал я, коль скоро девица - не дура набитая (дурой Гейл отнюдь не казалась), придется ей извлечь на свет Божий всю банду и натравить на меня, покуда невыносимый Мэтт Хелм не покинул их поле зрения окончательно. Я осушил еще стаканчик, подивился внезапно прихлынувшему чувству одиночества. Кажется, дьявольски умному и коварному истребителю приличествует спокойно довольствоваться и собственным обществом?

Я позвонил Маку с бензоколонки - той самой, на которую мы наведались поутру. Иного общественного телефона я что-то не приметил во всем Кариньосо... Владелец по-прежнему восседал за конторкой у себя в кабинете, уписывая сэндвич и прихлебывая горячий, дымящийся кофе.

– Да?

Мак ответил почти немедленно.

– Говорит Эрик. Александр Нальди. Сейсмолог, если не путаю. Среднего роста, большеголовый, темноволосый. Кажется, носит очки. Сегодня щеголял в бифокальных линзах, однако в Хуаресе обошелся без них. Возможно, для разнообразия надевал контактные.

– Понимаю, - протянул Мак через несколько секунд, - Сара забрала у него микропленку?

– Не смог бы присягнуть по этому поводу в суде, но судите сами: Александр Нальди присутствовал в клубе "Чихуахуа" и был единственным, до кого Сара дотронулась.

– Сейсмолог?..

– Да. Человек, изучающий нервные тики у старушки-земли.

– Я читаю словари, - ответил Мак.

– Простите, сэр. Нальди упоенно занимается сейсмической обстановкой меж Кариньосо" горной цепью Мансанитас и Карлсбадом, Неплохие колебания почвы предвидятся через денек-другой. Он заведует в своей команде отделом землетрясений. А заодно из кожи вон лезет" пытаясь перенести испытания. Первая задержка случилась только благодаря ему, сегодня объект опять вцепился в Ренненкампфа" но старик явил непреклонность.

– Понимаю.

– Нальди также рекомендует изгнать всех туристов из карлсбадских пещер. Это противоречит официальным утверждениям: газеты непрерывно пишут о полной безопасности подземного взрыва. По мнению объекта, драгоценным достопримечательностям Карлсбада грозит погибель.

– Вы набрались любопытнейших сведений, - произнес Мак. Холодным голосом произнес.
– Увы, ни одно из них не имеет отношения к поставленной задаче.

– Возможно" сэр, и все-таки...

– Ваша задача - Гунтер. А шпионажем и ядерным саботажем - сколь угодно большого размаха - пускай, для разнообразия, займутся другие, Эрик. Убежден: в этой области национальные интересы вполне защищены родственными нам службами. Приказываю плюнуть на сейсмолога Нальди, а заодно и на карлсбадские гроты. Вам поручено обезвредить человека по кличке Ковбой.

– Минутку, сэр!

Если Мак умел бывать дотошным, то и я Бременами ему не уступал.

– Давайте уточним. Я ловлю Гунтера или человека по кличке Ковбой?

– Ты повторяешься. Ибо это - одно лицо.

– Убеждены? Все, известное мне о Гунтере, буквально вопит: пешка, мелкая сошка! Разумеется, он участвует в затее, по уши увяз! Да вот беда: ежели местным парадом командует Ковбой, то Гунтер, извините великодушно, в лучшем случае сапоги ему чистит! Это разные люди, сэр.

Мак натянуто ответил: