– Да, – кивнул Биарей. – Тридцать лет назад здесь оказались заперты семь человек, пришедших сверху. Ни один из них не имел Печати, у них не было шансов слиться с кем-то из белети. Их решено было изменить, превратив в новых существ – таких, как мои подданные. Но они не согласились с этим решением, и приняли бой.

Они были истыканы иглами, как подушечка для иголок; не нашедшие Печати душееды рвали их плоть на части, а они отбивались и отбивались. У них давно закончились боеприпасы, но они сражались чем могли, пока их не разорвали в мелкие клочки озверевшие д’тупсу.

– Их было семеро? – удивился Игорь. – Тогда чьи это кости?

– Д’тупсу, конечно, – ответил Биарей.

– Но кости-то людские! – удивился Игорь.

– Я же говорил тебе, что младшие – это люди, – пояснил Биарей, – только измененные Владычицей. Лучше жить так, чем умереть, правда?

– Я хочу посмотреть на это место, – решительно сказал Игорь.

– Зачем? – удивился Биарей. – Там нет ничего, кроме костей.

– Я хочу, – с холодом в голосе повторил Игорь, и понял, что это не он говорит – за него вступился кто-то чужой. Чужой, могущественный и отстраненный, холодный, как льды Антарктиды. – Разве желание варакью-бела – не закон? Я готов принять владыку бездны, а ты мешаешь мне в том, что мне необходимо?

«Я говорю прямо как яжемать, честное слово», – совсем некстати подумал Игорь. Он себя не относил к чайлд-фри, но истеричных яжемамочек с разных форумов, для которых факт их материнства служил чем-то вроде индульгенции на что угодно, откровенно говоря, недолюбливал.

– Хорошо, – сказал Биарей, – только я внутрь не пойду, окружу здание снаружи.

– Тебе клёво, – заметил Игорь, – ты можешь в одиночку окружить здание. Ты говорил, что я тебе нравлюсь? Знаешь, ты тоже парень – не промах.

«Но в дом ты заходить боишься, – про себя подумал Игорь, – несмотря на то, что там уже все мертвы, и прошло тридцать лет. Такая ли грозная у тебя армия, что семь человек могли устроить эту мясорубку, а их память до сих пор бросает вас в холодный пот?»

– Спасибо, – пророкотал Биарей, и Игорь направился ко входу в здание, наводящее ужас на тех, кто сам был воплощенным ужасом…

– Ну, и как они? – спросил Макс у Македонского, когда тот вернулся из «кают-компании».

– Спят, как сурки, – ответил тот. – Ира с Женей прямо в изоляторе заснули, хлопцы – у себя, Макарыча только на месте нет.

– А он нам помешать не может? – спросил Макс.

Полчаса назад они сменили Мишку с Феликсом, и у них оставалось девяносто минут, чтобы демонтировать чудо-агрегат и оттащить его в подъемник.

– Нет, – покачал головой Македонский. – Поверь мне, ему сейчас не до нас. Макарыч бодрится, но с ним происходит абсолютно то же, что и с Таней. Так что…

Македонский замер на полуслове, потом добавил:

– Слушай, Макс, мы так и будем стоять и трендеть? Или пойдем зарабатывать деньги и делать то, ради чего мы вообще сюда приперлись?

– Да я что? – пожал плечами Макс, спрыгивая с ящика, на котором сидел. – Я беспокоюсь – а вдруг Макарыч нас заметит…

– …и, в гроб сходя, благословит? – криво усмехнулся Македонский. – Вот же проблема! Он один и старый, да еще и раненый, а нас двое – думаешь, не справимся?

За разговорами они вышли в коридор и дошли до тяжелой сейфовой двери, закрытой могучим засовом с двумя воротами. Это был вход на лестницу, ведущую в машинный зал платформы, где и находился двигатель будущего.

– Тащи верхний, а я нижний толкну, – сказал Македонский. – Ты выше, тебе легче будет.

Они повисли на рычагах – те двигались, но с большим трудом. Макс опасался, что конструкция будет адски скрипеть, но все происходило мягко, и, на удивление, почти беззвучно.

– То есть, ты согласен, если нужно, нейтрализовать Макарыча? – уточнил Александр Филиппович, когда засов убрался в пазы, и тяжеленная дверь мягко отъехала в сторону.

– Надеюсь, нам это не понадобится, – ответил Макс, возясь с фонарем. – Черт, у меня фонарь не зажигается.

– Ничего, зато у меня горит, – успокоил Македонский. – Одного хватит, за вторым возвращаться не будем. Иди вперед, я посвечу, только осторожнее – там метрах в трех от входа лестница.

Макс ступил в темный коридор, Македонский вошел следом, подсвечивая ему путь. Дверь бесшумно закрылась у них за спиной. Макс вздрогнул.

– Не переживай, изнутри она тоже открывается, – прокомментировал Александр Филиппович. – Лестницу видишь?

– Стою у нее, – ответил Макс. – Крутая, скотина. Как наверх тащить будем?