– Это не доказательство, – возразил Македонский, – после третьего круга у нас тара гуляла, как хотела.

Макс скривился, словно больной зуб прикусил:

– Все. Так мы ничего не узнаем. Значит, план такой: Игорь и Таня отправляются наверх, пытаются наладить какую-нибудь связь. Генка, Волосатый, Феликс и Таня… тьфу ты… народ, вы втроем с дроном справитесь?

– Справимся, – нестройно ответила троица.

– Окей, – обрадовался Макс. – Вот этим и займетесь. А мы с Александром Филипповичем, Мишей и Макарычем поищем Пал Петровича.

– А мы? – спросила за всех Женя, но было видно, что Даша с Ирой тоже хотели спросить об этом.

– Остаетесь на хозяйстве, – распорядился Макс.

– Что еще за сексизм? – сердито спросила Женя.

– Можете помочь ребятам с дроном, если понадобится, – пожал плечами Макс. – Думаю, найти Пал Петровича не составит труда, куда он денется?

– Он мог смыться, – сказал Макарыч, соорудивший себе бутерброд из остатков вчерашнего ужина, – во избежание позора.

– Или упасть в пропасть, – добавил Мишка, подозрительно косясь на Макарыча.

– Или упасть в пропасть, – флегматично согласился тот. – Он всегда был неуклюж, как слон в посудной лавке.

– Вы так спокойно об этом говорите, – продолжил атаку Миша.

– А что, я должен рыдать и рвать волосы в подмышках? – пожал плечами Макарыч. – Помер Вадим, да и фиг с ним. После того, как эта скотина меня засунула на шконку, да еще и с такой статьей, с которой у меня на зоне такие проблемы нарисовались – мама, не горюй, по мне хоть бы его черви заживо жрали – я бы и бровью не пошевелил.

– Так, может, Вы с ним и счеты свели? – с подозрением спросил Миша. Макарыч усмехнулся:

– Зачем? Мне эта тварь живой нужна. Я хочу ткнуть его носом в его же дерьмо. Более того: я вернусь с ним в Москву, и опубликую книгу обо всем этом. О Славике, обо мне и о гниде Петровиче, который ради сра… славы и почета, денег и комфорта, две судьбы сломал.

Макарыч взял со стола кружку со сливовицей, и опрокинул ее в себя:

– Он-то говорит, что ради науки старался. А я всем докажу: нет, не ради науки! А чтобы его на смех не подняли, с его теорией. Я вообще хочу, чтобы об одиннадцатой все в мире узнали.

– Стоп, – тихо сказала Ира, – то есть, Вы верите в то, что говорил Мстислав…

– Не совсем, – ответил Макарыч. – Мне кажется, что часть этого – просто поэтические образы. Эреб кибаль, древние боги хаоса, элькибаль белети, и «день, когда они взойдут для отмщения, неся пламя и муки» – это аллегория. В алхимии золото называли «солнце», серебро – «луна», другие металлы…

– А что такое элкьибаль белети? – тихо спросила Даша.

– Повелители бездны, – ответил Макарыч.

– Это же по-ассирийски! – воскликнула Ира, вскочив – она хотела достать из кармана вырезку из журнала, но вместо этого быстро села обратно – от резкого движения у нее сильно заболела голова.

– Нет, – возразил Макарыч, – это эламитский язык.

– Так, народ, – прервал идиллию Макс. – Отставить лингвистику, есть дела поважней. Все перекусили и реанимировались после вчерашнего? Тогда собираемся и начинаем работать, мы сюда не прохлаждаться приехали.

– Я уже где-то слышала это слово, – сказала Даша, когда народ потихоньку разошелся с кухни. – Вот только где – убей, не помню.

– Белети по-ассирийски означает «имеющие власть», – сказала Ира, убирая со стола остатки трапезы. К счастью, в экспедиции пользовались одноразовой посудой, и мыть тарелки не надо было, можно было все выбросить прямо в большой контейнер с надписью «для мусора» в углу кухни. – Ассирийские боги имели имена, начинающиеся со слова Бел или Белет – Властитель, и Властительница. Можно вспомнить знаменитого Баал-зебуба, известного на Руси как Вельзевул – тоже из этих…

– А можно и не вспоминать, – заметила Женя, заходя на кухню. – И так от всех этих историй мурашки по телу размером с кулак. Девочки, вам помочь?

– Да, в принципе, дел-то на пять минут… – пожала плечами Ира. – А что потом делать будем?

– Ждать, – ответила Даша, вытирая стол. Женя присоединилась к ним, убирая с пола то, что там понабросали. Так, из-под стола она выкатила пять пустых бутылок из-под сливовицы.

– Ничего себе, – удивилась Даша. – Это мы вчера столько выпили?

– Дурацкое дело нехитрое, – прокомментировала Женя. – Но вообще говоря, мне это не нравится. Не люблю пьянки, особенно такие, после которых люди пропадают. Надеюсь, Павел Петрович найдется, просто перебрал и заснул где-то… не дай Бог, он еще в эту страшную яму сорвался!