В ее сознании присутствовал другой. Или другая – существо казалось бесполым. И оно явно стремилось слиться с ее «я», объединиться с Таней в единую личность.

Сначала это чуждое существо не на шутку напугало Таню. Она чувствовала его скрытые желания, вернее, желание было только одно – нести погибель тем, кто нечист, у кого не было ДНК звездных изгоев, повелителей бездны, белети. Всем? То есть, людям, всему человечеству. Одновременно с этим, Таня поняла, что ее саму этот другой не считает чужой – он (или она) не видит в ней нечистое существо. Почему?

Не из-за тех ли паразитов, что копошились в ее ранах? На этот вопрос существо, которое галоперидол, похоже, каким-то образом сумел отправить в нокаут, инстинктивно ответило – нет, не поэтому. Просто Таня, и почти все остальные участники экспедиции несут в себе частичку ДНК повелителей бездны. Как так получилось, существо объяснить не смогло, даже не попыталось.

Из этого молчаливого диалога Таня узнала многое, что помогло ей в дальнейшем. Например, то, как «вырубить» свою темную половину. Совсем избавиться от нее уже не получится – душа этого Бел Эрра настолько слилась с душой Тани, что разделить их было уже невозможно, как невозможно разделить сиамских близнецов с одним сердцем на двоих. Только смерть, не физическая, а полная, окончательная – только она может совершить это, но белети бессмертны, а теперь – и Таня стала бессмертной благодаря слиянию с той, которую теперь зовут Белет Эрра.

Но именно благодаря этому Таня могла «выключить» в себе это существо. Ее воля в ее теле превалировала над волей той, кого в древности считали богиней. Отправив Белет Эрра в глубокий сон, Таня решила воспользоваться тем, чему от нее научилась.

В ее руках оказалось настоящее могущество! Вот только цена этого могущества была непомерно высокой. Таня понимала, что, рано или поздно, Белет Эрра наберется сил и возьмет над ней верх. И она знала, что даже в аду Белет Эрра не сидела, сложа руки; используя те ограниченные возможности, что у нее были, она насылала на человечество страшные эпидемии. От Юстиниановой чумы до Ковида – все было ее работой, ко всему она приложила свою «руку». Тане страшно было даже подумать, что будет, если ее «попутчица» окажется на свободе.

Этого нельзя было допустить.

Город заканчивался внезапным обрывом – словно огромным ножом обрезанным. На краю обрыва здания были частично разрушены. Игорь осторожно заглянул за край обрыва – никаких следов обрушившихся зданий внизу не наблюдалось…

– Раньше Биармия была больше, – пояснил окружавший его с трех сторон Биарей. Часть ее осталась на поверхности. Следов теперь не найдешь – пара последних оледенений снесла их куда подальше. То, что ты видишь – только треть города.

Кстати, дома на поверхности «острова», как оказалось, не были домами: подданные Биарея жили в пещерах внутри скалы. Дома наверху остались от тех времен, когда биармийцы были еще людьми. Хотя часть из новых существ и находилась в зданиях, но постоянно в них не проживала. Биармийцы вообще, с точки зрения Игоря, вели совершенно бесполезное существование – бесцельно двигались, постоянно дрались друг с другом, постоянно друг друга ели… Биарей, кстати, порой хватал какую-то из зазевавшихся мантикор, разрывал на куски и рассовывал по своим многочисленным ртам. Зрелище было крайне неаппетитным.

Во время путешествия Игорь видел множество разных существ, некоторые из них были похуже мантикор (но преобладали, все-таки, последние). Были здесь какие-то насекомообразные существа, были паукообразные, вернее, почти насекомообразные и почти паукообразные – тела всех существ состояли из несочетаемого соединения человеческой плоти и хитина или еще Бог знает, чего.

На одной из площадей они остановились, чтобы пропустить катящийся живой шар, похожий на морскую мину или коронавирус под микроскопом. Шар состоял из человеческой плоти; из ее переплетений наружу тянулись щупальца, паучьи лапы и, что самое страшное – человеческие головы.

– Это новенький, – с теплотой в голосах сказал Биарей (говорил он, по-прежнему, хором). – За его появление спасибо стоит сказать твоей возлюбленной, вернее, ее половинке – Белет Эрра, ну, и Бел Энгралу, конечно. Шар одушевлен сознаниями тех, кто отрицал опасность новой эпидемии, и призывал людей отказаться от средств защиты. Поскольку сами они тоже не заботились о предохранении от заразы, многие попали к нам, ну, а Белет Эршигаль вырастила для них вот эти симпатичные шары. С моей помощью, конечно.

Головы кричали что-то про чипирование, про вышки 5g, но в какофонии их голосов было трудно понять, что именно. Когда шар катился, некоторые лица оказывались под ним, прижатые к дороге, и наверху появлялись окровавленными, с содранной кожей. За шаром тянулся влажно-кровавый след, который облизывали выбегавшие из домов детеныши мантикор.

В другом месте им попался одиноко стоящий дом, со всех сторон окруженный грудами костей. Биарей вздрогнул всем телом:

– Проклятое место.

– То есть, в этом жутком месте есть еще что-то похуже? – удивился Игорь.