– Как-то странно, – сказал Миша. – Если у нас скорость – тридцать километров в час, то мы должны были бы за полчаса управиться.

– Вагончик движется не прямо, – пояснил Македонский, – а по спирали. Потому пройденный нами путь будет дольше, около сорока километров.

Свет базы не проникал далеко, и вскоре вагончик окружала непроглядная тьма. Она казалась почти осязаемой; освещение вагончика не пробивало ее, и противоположного края штольни не было видно. Зато было заметно, что многим в этой тьме не по себе.

Перед стартом все переоделись: надели защитные комбинезоны из кевлароподобной ткани с тонкой губчатой системой теплоизоляции. Поверх него – изолирующие костюмы «Новинка», сочетавшие легкость и удобство с высочайшим классом химбиозащиты. Лицо прикрыли респираторными масками, более удобными, чем противогазы и лучше защищающими, чем обычные респираторы. Впрочем, маски все почти сразу сдвинули вверх; первым это сделал Макарыч – конечно, для того, чтобы покурить.

– От папирос Макарыча вся нечисть, по идее, должна разбежаться, – хохотнул Макс. Его смех никто не поддержал. Страшно было всем, даже невозмутимому Волосатому и весельчаку Генке. Из общей массы выделялись Макарыч, который, кажется, бравировал своей неуязвимостью, Таня, сидевшая на своем месте с полностью отрешенным видом и Македонский, невозмутимый, как скала.

К середине пути, видя, что ничего не происходит – за окнами вагончика не было замечено ни единого движения, вообще ничего странного или необычного, народ немного оживился, заерзал, как-то расслабился… потом Генка перемигнулся с Волосатым, и сказал:

– Народ… тут вот какое дело. У нас с собой фляжка…

– С легким седативом, – добавил Волосатый. – Алкогольного характера. Ром, короче говоря. Не выпить ли нам за успех нашего мероприятия?

Макс укоризненно посмотрел на бойцов:

– Шо, опять? Вы на базе мало накуролесили, братья по разуму?

– А что такого? – с невинным видом сказал Генка, – культурно посидели, а все непонятки только потом начались. Тем более, никто не собирается напиваться в сосиску – так, по пятьдесят грамм, для храбрости…

– На трезвяк даже на рыбалку не ходят, – заметил Макарыч, торчащий в окне со своей папиросой. – Кто как, а я с вами, только докурю вот… вам не кажется, что стало посветлей, кстати?

– Ну ты сказанул, – ответил Макс. – Откуда здесь взяться свету? Ладно, что я, изверг? Разливайте уже.

«Фляжка» оказалась увесистым полуторалитровым термосом; стакан был только один, и он же служил термосу крышкой, так что мигом пошел по кругу. Первым налили дамам – Тане, как раненой, потом Жене, Даше и Ире. Затем угостили старших – Македонского, Макарыча и Макса. Затем уже выпили остальные – Мишка, Феликс, и сами хозяева термоса.

– Пол-термоса еще осталось, – сообщил Генка, закручивая крышку. – Будет чем отметить Игорехино освобождение.

Таня нервно вздрогнула.

– Кстати, действительно, вроде как посветлело, – постарался побыстрее сменить тему Волосатый.

– Вот правда, – кивнул Макс, жуя конфету (у Иры с собой оказалась пачка немецких сластиков, которыми она поделилась с остальными). – А приборы показывают, что давление и температура почти не меняются. И как это понимать?

– Там, внизу, что-то светится, – заметил Макарыч, вновь высунувшийся в окно, чтобы покурить. – Магма?

– Если бы там была магма, у нас бы здесь была бы уже духовка, – ответил Макс, подходя к окну и выглядывая наружу. _ Ч-черт, но там действительно какой-то свет…

Все – кроме Тани и Александра Филипповича, тут же бросились к окнам. Воздух за бортом, конечно, был теплее, чем наверху, но никаких признаков того, что вагонетка приближается к лавовому озеру, по-прежнему не было.

– Чертовщина, – пробормотал Мишка. Тем не менее, загадка сияния будоражила всех. Отрадно было то, что вскоре она должна была разрешиться – вагонетка стремительно приближалась к концу своего путешествия. К финишу, как выразился Генка.

Но когда команда увидела, какой будет финиш – все, буквально, онемели от изумления…

Внизу, прямо под ними, была огромная пещера; буровая установка прошлась по касательной, а затем, потеряв опору одной стороной, завалилась набок, и стояла под углом, одним краем упираясь в край штольни, а другим – царапая дно.

А дно… трудно подобрать слова, чтобы описать это фантастическое зрелище: внизу как будто расстилалось замерзшее море, вот только вместо воды в этом море была магма, а вместо льда – чистейший, прозрачный кристалл…

– Господи… – пробормотал Макс. – Неужели это то, о чем я подумал?