«Что там у нас» – у Иры взыграло любопытство, и она не могла его унять. Осторожно разорвав трухлявый картон, подсвечивая себе фонариком, Ира извлекла из коробки очень странные вещи – пистолет Макарова, запасную обойму к нему и круглую жестянку вроде тех, в которых когда-то продавались леденцы. А может, и сейчас продаются… Но жестянка была слишком тяжелой – очевидно было, что в ней отнюдь не леденцы.

«Наверно, патроны», – подумала Ира. Пистолет и обойму она машинально сунула в карман свой куртки, а жестянку поставила на полочку и попыталась открыть. Получилось это не сразу, крышка коробочки от времени прикипела к донышку, но упрямства Ире было не занимать – и оно было вознаграждено. Когда, едва не обломав ногти, Ира приподняла крышку жестянки и посветила внутрь фонариком, содержимое забытой коробочки ответило ей манящим мерцанием, так, что у Иры едва не закружилась голова. Боже мой! Среди этой навозной кучи…

– Что там у тебя? – спросила Женя, заходя в «тупичок» Иры. – Я видела, что-то заблестело. Еще выпивка, что ли?

– Нет-нет, – быстро ответила Ира, захлопнув жестяночку и торопливо сунув ее в другой карман куртки, – просто банка какая-то, я ее уже выбросила. Мне нужно отойти, не закончишь тут за меня?

– У тебя мусорка полная, – сказала Женя. – Давай оттащим ее наверх?

Ире пришлось с неохотой согласиться. Она взялась за одну ручку ушата, Женя – за другую, и они потащили мусор наверх.

И надо же было Ире так неуклюже двинуться, когда они с Женей выбрасывали мусор в контейнер – непослушная коробочка выскользнула из кармана и полетела туда же. Не ожидая от себя подобной прыти, Ира словила ее буквально на лету, но привлекла внимание Жени.

– Что там у тебя? – повторила она, недобро прищурившись, и Ира поняла, что придется все рассказать:

– Золото, бриллианты, – выпалила она, пытаясь подражать голосу Никулина из «Бриллиантовой руки». – А вообще говоря… Жень, я не знаю, что это, вот, думала наверху рассмотреть.

– Эй, девочки, чего вы меня одну оставили служить? – из погреба появилась Даша, вернее, в двери высунулась ее голова, – меня зовут Даша, а не Марфа.

– Тут у нас Ирочка что-то нашла, – сказала Женя нейтральным тоном. – Что-то такое, что отбрасывает блики, как шар на дискотеке. Она решила рассмотреть это на свету, и приглашает нас присоединиться, да, Ирочка?

– Да-да, – быстро сказала Ира, – идемте, сядем за стол и посмотрим.

– Идемте, – согласилась Женя, да и Даша, выбравшись из погреба, присоединилась к ним…

– …это то, что я думаю? – спросила Ира, глядя на подруг, не сводящих глаз с содержимого коробки.

– Могу сказать точно, что это, – сказала Даша. – Тут не надо быть геологом. Конечно, неспециалист может спутать это, скажем, с горным хрусталем, но… а, черт, лучше все-таки удостовериться. Вы не видели здесь чего-нибудь стеклянного?

– Бутылки мы повыбрасывали, – заметила Женя.

– В шкафу стоит какая-то склянка, – сказала Ира. – Я сейчас принесу.

Пока Ира бегала за склянкой, Даша выбрала из лежавших в коробочке камушков один покрупнее. Брала она его очень осторожно, благо, у конкретно этого куска были ровные плоскости, которые можно было зажать в пальцах. Когда Ира поставила перед Дашей колбу вроде тех, что можно найти в химических лабораториях, та, взяв ее за горлышко, чиркнула по круглому боку колбы найденным камушком. Раздался противный хруст, и на толстом боку колбы появилась хорошо различимая царапина.

– Как мы и думали, – заметила Даша. – В природе у чистого углерода существует две основных формы. Та, что образуется, условно говоря, на поверхности, называется графит. А тот, что формируется во глубине каких-то руд, при ужасной температуре и давлении, именуется алмазом. Это – одно из самых твердых веществ в природе, что мы только что и доказали. Ирочка, ты ухитрилась найти клад. Причем, если я ничего не путаю, то, что лежит у нас на столе, может затянуть на…

И в этот момент, абсолютно беззвучно, по всей базе погас свет.

Стрелять Игорь не умел.

На военной кафедре ему довелось пострелять и из ПМ, и из автомата Калашникова, но он все время безбожно мазал, уводя пули в «молоко». Однако, его курсовой офицер, пожилой подполковник, прошедший лейтенантом Афган в ДШБ, был мудрым и настойчивым человеком, и добился-таки того, чтобы Игорь, с горем пополам, сдал необходимые нормативы.

– Ты не видишь цель, – говорил Карл Федорович, так звали курсового Игоря. – Не глазами – со зрением у тебя все в порядке. Ты не видишь цель душой. Для тебя она ничего не значит. Потому ты и стреляешь, куда ни попадя.

Игорь был с ним согласен. Все это ему казалось ненужным. В наше время не так воюют. Сейчас эпоха ракет, беспилотных дронов, дальнобойной артиллерии – время, когда по полям бегали рассыпные цепи пехоты, и солдат с трехлинейкой выносил победу на своих плечах, ушло навсегда. А уж если кто-то нападет на Россию, то не солдат с АК, а ракеты с ядерными боеголовками будут решать судьбу обидчика. В крайнем случае – гиперзвуковые ракеты и реющие в поднебесье самолеты ВКС…

Карл Федорович, тот самый подполковник, стрелял как дышал. Клал пули в десяточку с закрытыми глазами, в прыжке и кувырке. Он, вероятно, что-то видел в мишени – может быть, бородача в халате и чалме, целящегося из-за дувала, или еще что-нибудь. А Игорь видел лист бумаги с нарисованным кружком или, в крайнем случае, прямоугольник, который, по чьему-то компетентному мнению, напоминал фигуру человека…