— А вы не любопытны, — заговорил он наконец. — В позапрошлую нашу встречу у нас возникло некоторое недопонимание…

— В позапрошлую нашу встречу ты был почти покойником, Герхард, — сказала баба Марфа жестко.

— Это из-за недостаточной информации, фрау Марфа, — усмехнулся он в ответ. — На болоте тяжело остаться в живых, если у тебя нет путеводной нити. Но теперь у меня есть карта.

Он достал из кармана пальто аккуратно сложенный вчетверо лист бумаги, расправил, положил на стол. Стеша подалась вперед. Она все еще не понимала, что связывает этих двоих, но ей было очень важно это понять.

— У тетушки Ханны определенно имелся немалый художественный талант и эйдетическая память. А у ее папеньки имелась карта. Вот ее точная копия! — Фон Лангер постучал пальцем по листу бумаги. — Здесь есть все, что нужно целеустремленному путнику: тропы явные и тайные, острова, старая гать, о которой не знают даже местные жители, болотный домик…

На этих словах у Стеши остановилось сердце. А фон Лангер продолжил:

— Здесь нет лишь одного, фрау Марфа. — Он снова помолчал, выжидая, поморщился и закончил уже другим, холодным и жестким тоном: — Здесь не указан один из островов. И не нужно делать вид, что вы не знаете, о чем я говорю. Моя несчастная полоумная тетушка не нарисовала на карте Марь.

— Марь?! — Баба Марфа коротко хохотнула. Это был сухой каркающий смех, от которого делалось не по себе. — Марь — это всего лишь выдумка! Чья-то глупая фантазия, Герхард! Ее нет на карте именно по той причине, что никто и никогда ее не видел. Это фата-моргана здешних болот!

— Никто не видел? — Фон Лангер подался вперед, словно приготовился к броску, смял рукой нарисованную карту. — Она его видела! Тетка Ханна видела этот чудо-остров!

— И много счастья ей это принесло? — спросила баба Марфа так тихо, что Стеша едва ее расслышала. А вот фон Лангер, который ловил каждое ее слово, услышал всё.

— Мы не о счастье сейчас рассуждаем, — сказал он таким же тихим, таким же вкрадчивым голосом. — Мы говорим о чем-то куда более грандиозном. Мы говорим о безграничных возможностях, которые дает нам знание. Вы были там? Вы ступали на этот остров? — Он вперил в бабу Марфу свой немигающий гадючий взгляд.

— Нет, — сказала баба Марфа. — Я не бывала на этом призрачном острове.

— Он реальный! — Фон Лангер покачал головой. — Он такой же реальный, как вот эта ваша деревенская изба! Он просто находится в другом измерении. Вероятно, он и есть вход в это другое измерение.

— Как бы то ни было, мне не довелось его даже видеть.

— А вам, фройляйн Стефания? — Фон Лангер резко развернулся к Стеше. Ей потребовалась вся ее сила воли, чтобы не отшатнуться.

— Мне? — спросила она растерянно.

— Вам приходилось видеть этот остров?

— Я не понимаю, о чем вы говорите.

— Герхард, она живет в этой, как ты выразился, деревенской избе без году неделю, — вмешалась баба Марфа. — Она вообще ничего не знает!

— Ваша старшая внучка ничего не знает о тайнах этого болота? — Фон Лангер неспешно встал из-за стола. — Предпоследняя в роду?

Он только вставал медленно, остальное он делал со змеиной скоростью: метнулся к Стеше, припер ее к стене и упер дуло пистолета ей в лоб.

— Ну что ты хочешь мне рассказать, маленькая фройляйн? — прошипел он. Лицо его было так близко, что Стеша отчетливо видела его по-рыбьи холодные глаза. Вот так: движения змеиные, а глаза рыбьи. То ли рыба, то ли змея… — Ну!

Ствол больно вдавился в лобную кость, и Стеша отстраненно подумала, что непременно останется гематома. Если он не выстрелит… А если выстрелит, останется дырка, маленькая и аккуратная спереди, но большая и безобразно-уродливая сзади. И будет много крови, которую бабе Марфе придется отмывать ледяной колодезной водой. Вот такой у Стеши был в этот момент несерьезный, даже смешной страх.

— Я не знаю, — сказала она, глядя прямо в стылые глаза фон Лангера.

Но если постараться, если сосредоточиться, можно сделать так, чтобы кровь заледенела. И не фигурально, а буквально. И тогда с уборкой будет меньше хлопот.

— Говори! — Свободной рукой фон Лангер сжал ее горло.

А если очень-очень постараться, то кровь может заледенеть не в ее, а в его жилах. Начать можно с глаз. Они все равно стылые, как болотный лед.

— Она не знает, Герхард! — Крик бабы Марфы вырвал Стешу из оцепенения. Сначала крик, а потом громкий плач Катюши. — Анна была единственной!