— Любопытно.

— Ей снились звери. Она называла их псами Мари. — Стеша затаила дыхание. — Удивительные создания, если верить ее кошмарам. Или все-таки воспоминаниям? Вы что-нибудь слышали о подобных зверях?

— Болотные псы. — Баба Марфа кивнула. — Одичавшие, забывшие людей. Здесь все знают, кто такие псы Мари.

— И вы их видели своими собственными глазами? — спросил фон Лангер. Стекла его очков снова блеснули.

— Я нет.

— А тетушка Ханна?

— Ты должен был спросить у нее самой.

— Как-то не сподобился. — Фон Лангер печально покачал головой. — В любом случае, псы были не самими страшными из ее видений. Гораздо страшнее были ночные встречи с другими существами. Как же она их называла? — Он поднял глаза к потолку, словно вспоминая, хотя было очевидно, что он точно знает, про кого говорит. — Угарники! Тетушка Ханна называла их угарниками. Они приходили в ее кошмары, обступали со всех сторон и дышали на нее смрадным дымом. Тетушка уверяла меня, что после таких снов даже волосы ее пахли дымом. Несколько раз она звала меня к себе в спальню, чтобы я учуял, убедился лично.

— Учуял? — спросила баба Марфа.

— Да. — Фон Лангер кивнул. — Я человек науки, но с некоторых пор начал верить в иррациональное. Во многом благодаря тетушке Ханне. Она обладала удивительным даром рассказчицы — ей невозможно был не верить. К тому же… — он на мгновение замолчал, а потом продолжил: — после пробуждения от кошмаров не только волосы ее пахли дымом. Постельное белье было в подпалинах, как если бы на него попали искры от костра. Можно было бы предположить, что причиной тому стало неосторожное обращение со свечами. В первый раз я, признаться, именно так и подумал. Я даже приказал обыскать ее комнату, но ни свечей, ни спичек тогда так и не нашли. К тому же в моем доме электрическое освещение, и нет нужды в подобном архаизме. Она словно бы прихватывала частичку своего кошмара в реальный мир. Представляете?

— Нет, не представляю. — Баба Марфа покачала головой, но Стеша знала, что она понимает, о чем говорит фон Лангер.

— Может быть, именно из-за этих кошмаров тетушке все время хотелось пить. В ее комнате стояли графины с водой, но она рвалась к пруду. Признаюсь, мне было немного неловко, когда она пыталась напиться прямо из него. — Улыбка фон Лангера сделалась смущенно-неискренней. — Она их боялась.

— Кого? — спросила Стеша, невольно прерывая этот странный монолог. На самом деле ей следовало бы спросить, кто такая эта тетушка Ханна и какое отношение она имеет к бабе Марфе. Но ей было важно услышать именно про причину страха.

Прежде чем ответить, фон Лангер посмотрел на нее долгим и очень внимательным взглядом. Наверное, после небольшой тренировки у него тоже получилось бы превращать воду в лед. Или живого человека в соляную статую.

— Я вижу, юную фройляйн очень интересует предмет нашей беседы. Ей тоже снятся странные сны?

— Мне?! — спросила Стеша с таким искренним недоумением, что преподаватель театрального кружка мог бы ею гордиться. — Просто вы рассказываете такие необычные истории, господин Лангер.

— Можете называть меня Герхардом. Мне будет приятно.

— Кого она боялась? — спросила баба Марфа скрипучим, неживым каким-то голосом.

Фон Лангер отвел взгляд от Стеши, и она только сейчас поняла, что дышала все это время вполсилы.

— Тетушка Ханна говорила, что он один из этих страшных существ. Один из угарников. Именно после его ночных визитов она была особенно плоха.

— Чего он хотел? — Баба Марфа выглядела задумчиво-невозмутимой, словно думала в этот момент о чем-то, совершенно не касающемся предмета разговора.

— Возмездия. Это существо хотело возмездия, но тетушка так и не сказала, за что. Даже когда однажды проснулась в клубах дыма, с тлеющими волосами. Волосы, к слову, пришлось сбрить, их было уже не спасти. Даже тогда она не открылась мне, не поведала свою страшную тайну. Вы ведь не сомневаетесь, что тайна была именно страшной, фрау Марфа?

— Я не сомневаюсь лишь в одном, — сказала бабушка таким тоном, что Стеша невольно поежилась.

— В чем же?

— В том, что каждому воздается по делам его.

— Даже так? — Фон Лангер иронично приподнял бровь. — И какой грех совершила моя бедная тетушка?

— Тебе стоило спросить это у нее в последний миг ее жизни. Говорят, стоя на пороге смерти, невозможно солгать.

— Но можно промолчать. Эту тайну тетушка Ханна унесла с собой в могилу. Но кое-что она мне все-таки шепнула.

Фон Лангер замолчал. Молчала и баба Марфа. От повисшей тишины у Стеши зазвенело в ушах.