— Стеша подружилась с волчком, — сказала Катюша.

— Стеша подружилась не просто с волчком. — Серафим погладил Катюшу по растрепанной голове. — Стеша подружилась с матерью волков. — Он снова принюхался. — Стеша сделала свой выбор.

Улыбка Серафима была одновременно удивленной, восхищенной и грустной. От этой улыбки у Стеши защемило в груди.

— Почему мама волков тебя укусила? — Катюша осторожно коснулась Стешиного запястья. — Больно?

— Нет. — Стеша покачала головой. — Она не сильно, Катя. Даже следов не останется.

— След останется, Стефания, — возразил Серафим, а потом добавил: — Мне нужно вырезать болотного волка. Я никогда не видел их так близко.

Его тонкие пальцы ласково пробежались по гладкой палке, которую он держал в руках.

— Надо только дождаться.

— Чего дождаться? — спросили они с Катюшей одновременно.

— Дождаться, когда болото разрешит мне выбрать материал.

Мешок с углем обнаружился в сарае рядом с мангалом. На обратном пути Apec заскочил в деревенский магазин, закупился всем самым необходимым на первое время и по просьбе Стэфа обследовал полки с алкоголем. Среди стандартного набора обычного сельского магазина неожиданно обнаружился весьма приличный односолодовый виски по неожиданно гуманной цене. Бутылка стояла на полке так давно, что покрылась слоем пыли. По словам продавщицы, проработавшей в магазине уже пять лет, виски стоял на этом самом месте еще до ее трудоустройства, потому что только полный идиот решит заплатить за какой-то заграничный самогон такие деньжищи. Говорила она это, бережно и трепетно стирая с бутылки пыль, а на Ареса смотрела со смесью восторга и жалости. По крайней мере, именно так утверждал Apec.

Фермерское мясо оказалось отменного качества. Стэф даже подумал, что в будущем стоит наладить прямые поставки. Но это потом. А сейчас они с Аресом колдовали над шашлыком и разговаривали. Парень делился новостями и впечатлениями. Стэф по большей части молча слушал.

— Ты чувствуешь запах дыма? — спросил Apec, когда его рассказ подошел к концу.

— Нет. — Стэф покачал головой, разливая виски по найденным в доме толстостенным бокалам.

— Вот и я не чувствую. Как думаешь, это означает, что торфяники еще не горят?

— Не знаю. — Стэф протянул ему бокал. — Может, и не горят.

— А куда сгинули наши предшественники? Потонули в трясине или провалились в торфяную ловушку? Кстати, Митрофаныч тебе про них ничего не рассказывал?

— Нет. — Стэф мотнул головой.

— Я в какой-то там особенный газовый состав местного воздуха верю не особо. — Apec сделал осторожный глоток виски, поморщился. — Пахнет шпалами!

— Есть такое. Весьма недурственный ты добыл виски!

— Точно недурственный? — Apec посмотрел на него с легким недоумением.

— Точно. — Стэф усмехнулся. — А по поводу особого газового состава у меня тоже есть очень большие сомнения. Даже если предположить, что где-то поблизости есть выход метана, те, кого им накрыло, не смогли бы уйти далеко. Их тела неминуемо нашли бы в доме или поблизости.

— Это ты намекаешь, что в доме нам ничто не угрожает и в противогазах спать не придется?

— За безопасность дома я со стопроцентной уверенностью не поручусь. По крайней мере, пока. А вот насчет противогазов могу тебя успокоить, — ответил Стэф.

— И что не так с домом? — тут же оживился Apec. — Нормальный же домик! Я бы даже сказал, комфортабельный! И с запретом на купание в заводи все более или менее прояснилось. Видишь, любому дремучему поверью можно найти научное объяснение.

— Не любому, — сказал Стэф задумчиво. И парень тут же спросил:

— Есть печальный личный опыт?

— Есть.

— Но делиться им с младшим товарищем ты не станешь?

— Пока в этом нет необходимости.

— Тогда возвращаемся к первому пункту. Что не так с домом?

Вопрос был правильный. Пока Apec добывал пропитание, Стэф осмотрел дом. С домом и в самом деле было что-то не так. Когда-то давно он явно служил не только жилищем, но и форпостом.

— Ну? — спросил Apec с нетерпением.

Стэф ничего не ответил, лишь молча поманил его к открытой входной двери, включил в мобильнике фонарик и, направив луч света на порог, сказал:

— Смотри.

На почерневшем от времени дереве были отчетливо видны вырезанные символы.

— Это что? — спросил Apec, присаживаясь на корточки перед порогом. — На каком это языке?