— Намекаете, что места тут гиблые? — улыбнулся Apec.

— Ну, гиблые или нет, не мне решать, но точно опасные. Вот скажи, какая у тебя и твоего товарища надобность? — Лицо Михалыча, до этого добродушное, даже простодушное, вдруг сделалась жестким, глаза превратились в узкие щелочки.

— Да никакой вроде надобности. — Apec пожал плечами.

— Совсем никакой? А не ты ли сюда в начале лета приезжал? Я тебя видел тогда лишь мельком, но память у меня на лица железная. И когда я про роту СС заговорил, глаза у тебя сразу загорелись. Ты тоже из этих?

— Из каких этих?

— Из черных копателей.

— Я из копателей. — Apec кивнул. — Но не из черных.

— Ты, типа, с принципами копатель? — Михалыч усмехнулся. — Типа, не крысишь на могилах?

— Типа того, — сказал Apec твердо. — Согласен, занятие мое не совсем законное.

— Совсем незаконное.

— Но могилы я не разоряю, бизнес на костях не делаю.

— А на чем ты делаешь бизнес, Паша?

— На мелочах: фляги, патроны, планшеты, знаки отличия.

— А в наши края тебя каким ветром занесло?

— Ну, вы же сами сказали, что тут стояла рота СС. Стояла, а потом вдруг сгинула.

— Так она как раз в болоте и сгинула. — Лицо Михалыча расслабилось и снова сделалось по-фермерски простоватым. Вот только Аресу он больше не казался этаким деревенским простачком. — А ты с товарищем часом не в болоте собираешься искать свои мелочи?

— Я пока не знаю.

— А твой товарищ?

— Мне кажется, он тоже пока ничего не знает. Мы решили осмотреться, пожить в доме, шашлыков пожарить.

— Шашлыки пожарьте, это не возбраняется! Но на болото не суйтесь. Уж послушайте доброго совета. Места у нас тут и в самом деле глухие… Случись что, могут и не отыскать.

— Это вы мне сейчас угрожаете? — спросил Арес с вежливой улыбкой.

— Это я тебе предупреждаю, дурень! — ответил Михалыч точно с такой же улыбкой, а потом громко сказал: — А вот и Саня с дарами природы! Сегодня тебе, Павел, овощи идут бонусом, а в другой раз придется платить. Уж не обессудь. Бизнес есть бизнес.

Он опять улыбнулся, на сей раз многозначительно.

Катюша тоже услышала то ли стон, то ли плач, испуганно сжала Стешину ладонь, спросила шепотом:

— Кто это?

Стеша не знала. И, если честно, не хотела знать. Единственное, чего она хотела, это поскорее выйти к дому. Здесь, на болоте, был какой-то особенный, пропитанной водой и туманами мир. Здесь ни в чем нельзя было быть уверенной, нельзя было доверять ни своим глазам, ни своим ушам.

— А если это они? — все так же шепотом спросила Катя.

— Кто они?

— Марёвки.

— Если это марёвки, то они прекрасно сами справятся! — сказала Стеша неестественно бодрым голосом. — Они же живут на болоте, так?

— Так. — Катюша кивнула, но в Стешину руку вцепилась еще сильнее, а потом сказала: — Пойдем быстрее домой.

Дальше шли молча, в полной тишине. Впрочем, не в полной. Болото жило своей невидимой глазу жизнью: тяжко вздыхало, пристально следило за чужаками. Пусть следит, только бы выпустило! Только бы не превратилось в одночасье в огромное, скрытое подо мхом и водой чудовище. Стеше казалось, что они уже у цели, что болото вот-вот кончится, когда звук повторился. На сей раз не было никакого сомнения, что это не просто звук, это плач! Так мог плакать только маленький, попавший в беду ребенок. Стеша замерла, прислушиваясь, пытаясь сообразить, откуда доносится плач. Она только сейчас поняла, что они с Катюшей бредут по колено в молочно-белом, осязаемо-плотном тумане. И туман этот искажает не только предметы, но и звуки.

— Стеша, там кто-то плачет…

— Тише! — шикнула она на сестру.

Катюша не обиделась. Она замолчала и затаилась. Кажется, даже дышать перестала, чтобы лучше слышать. И плач снова повторился. На сей раз тише, но не из-за расстояния, а из-за того, что ребенок устал, потерял остатки сил. Стеше хватило этого едва слышного звука, чтобы наконец понять, в какую сторону идти. Если бы не туман, если бы не ответственность за младшую сестру, она бы побежала. Но приходилось идти, пробираться вперед едва не на ощупь, крепко сжимая ледяную Катюшину ладошку.

Метров через сто стало ясно, что они уже близко. А еще стало ясно, что плачет не ребенок. Вернее, ребенок, но не человеческий. Кто-то жалобно скулил в тумане. Этот кто-то уже отчаялся и не надеялся на спасение. И был он совсем-совсем близко. Всего пару шагов — и Стеша увидит. Она сделала ровно тринадцать шагов по зыбкой, сочащейся водой моховой подушке и увидела.

Существо барахталось в болотном «оконце», уже не делая попыток выбраться на берег. Существо было черное и грязное. Стеша видела лишь острые уши и светящиеся тусклым оранжевым светом глаза.