— Это тебя матушка так затейливо назвала?

— Это я сам себя так назвал. — Apec приосанился. Он давно привык игнорировать реакцию людей на свое имя.

— А матушка как зовет? — Не сдавался Михалыч.

— А матушка зовет Павлом.

— Значит, будешь Пашкой! А то понавыдумывают себе собачьих кличек!

Спорить Apec не стал. В конце концов, Павел ему тоже не чужое имя.

Михалыч долго и нудно выяснял, как и с какими специями Apec собирается готовить мясо, а потом выбрал для него два внушительных куска мяса. Незатейливость планируемого блюда его нисколько не расстроила, и вслед за мясом он протянул Аресу две крошечные баночки с приправами. Потом окинул его задумчиво критическим взглядом и поманил за собой в дом.

Дом у фермера Михалыча был большой и добротный. Не каменный или каркасный, а сложенный из настоящего деревянного бруса. В общем, дом у экологичного фермера был аутентичный и экологичный! На просторной, залитой солнечным светом кухне колдовала невысокая женщина, одетая в драные джинсы и футболку со смайликом. Выглядела она весьма аппетитно, даже несмотря на седину в коротких смоляных волосах и веер морщинок вокруг глаз.

— Супруга моя, Александра Васильевна! Хозяйка и, так сказать, хранительница очага!

Михалыч игриво шлепнул супругу пониже спины. Та замахнулась на него полотенцем, но не зло, а тоже вполне себе игриво. Похоже, у этих двоих все ладилось. Любо-дорого поглядеть. У Ареса, который никогда не видел своего папеньку, капитана дальнего плавания, привычно заныло под ложечкой. Не то чтобы он завидовал чужому семейному счастью, скорее просто удивлялся самому факту его существования.

— А это Паша! Посмотри, Саня, какой парень! На меня в молодости похож. Правда?

— Здрасьте! — вежливо поздоровался Apec.

— Если только прической, — усмехнулась Александра Васильевна. — Павел куда симпатичнее!

— Спасибо, сударыня! — Apec приложил руку к груди, поклонился со всей возможной галантностью.

— Видишь, он и манерам, в отличие от тебя, обучен! — Александра Васильевна отложила полотенце, оперлась поясницей о массивную дубовую столешницу, спросила: — Паша, будете кофе? У меня уже и штрудель готов.

В животе тут же предательски заурчало.

— Значит, будете! — Александра Васильевна понимающе усмехнулась.

— Саня, ты собери юноше пакетик зелени, — попросил Михалыч. — Ну, помидорок там, огурчиков, лучка, чесночка. У юноши сегодня мероприятие.

— Какое? — Александра Васильевна едва заметно приподняла бровь. — Каких масштабов мероприятие? На сколько персон?

— Шашлык у него, — сказал Михалыч.

— На две персоны, — добавил Apec.

— Вы из дачного поселка? — Александра Васильевна насыпала в турку кофе, поставила на огонь.

— Не, — Apec помотал головой. — Мы со Змеиной заводи.

Они посмотрели на него оба: Александра Васильевна испуганно, а Михалыч хмуро.

— Поясни, — велел Михалыч.

— Мы с моим… — Apec запнулся, а потом решил говорить правду. — С моим работодателем сняли дом на Змеиной заводи.

— Как это сняли дом? — переспросила Александра Васильевна. — Кто вам его сдал?

— Мужик из местных, кажется, смотритель. А что не так?

— Жарко, — сказал Михалыч и как-то по-особенному посмотрел на супругу. — Торфяники скоро начнут гореть.

— Как долго вы планируете оставаться в том доме? — спросила она.

«В том доме» прозвучало тоже как-то по-особенному, словно это был какой-то нехороший дом.

— Пока не знаю, — честно признался Apec. — Это уж как мой босс решит. А что там с торфяниками? — Он посмотрел на Михалыча.

— Гореть начинают торфяники. — Михалыч говорил медленно, как будто в этот самый момент что-то обдумывал.

— Когда горят торфяники, на болоте очень опасно, — заговорила Александра Васильевна. — Пожар на торфяниках — это особая история. Его очень тяжело, практически невозможно потушить. Он гаснет сам, но лишь по осени, когда грунтовые воды поднимаются достаточно высоко. Да и то не до конца.

— Насколько я понимаю, дому на Змеиной заводи уже очень много лет? — спросил Apec.

— Много, — с явной неохотой согласился Михалыч.

— И он до сих пор цел и невредим, несмотря на пожары. — Это был не вопрос, это было утверждение.

— Чудом, — сказал Михалыч и нахмурился.

— Там не сам пожар опасен, — начала было Александра Васильевна, но под предупреждающим взглядом супруга запнулась и продолжила уже другим, неестественно бодрым тоном: — Когда горят торфяники, дым иногда добирается даже до города. Представляете, что творится на болоте?