Он скосил взгляд на Стэфа. Вид у бородатого был сосредоточенно-задумчивый. Зацепил его, что ли, рассказ о фрицах? Пусть бы зацепил! До конца лета еще полно времени, а с ресурсами Стэфа они могут тут такого нарыть! И в фигуральном, и в буквальном смысле.

— И ты надеялся найти в здешних краях то, что могло остаться от фрицев? — спросил Стэф после недолгого молчания.

— Да. Первым делом я сунулся в деревню. Ну, знаешь, к старикам очевидцам.

— Еще остались очевидцы? — усмехнулся Стэф.

— Парочку нашел. Из тех, что во время войны были детьми. Вот только нет у них ничего! Видать, я не первый такой шустрый. Были до меня пошустрее ребята. — Apec закручинился, вспомнив ту неудачу.

— А к Змеиной заводи тебя чего понесло? — спросил Стэф.

— Не поверишь, искупаться решил. Ну и на местное чудо-юдо посмотреть, если повезет.

— Какое еще чудо-юдо?

— Так у них тут легенды покруче, чем на Лохнесском озере. — Apec смотрел в окно на мелькавшую в прорехах вековых сосен и елей водную гладь. — У них тут собственный монстр.

— Несси в речке-переплюйке? — Стэф бросил на него насмешливый взгляд.

— Не Несси, но что-то реликтовое. Бабульки мои все время путались в показаниях. — Apec пожал плечами. — Понял я лишь одно: в болоте живет то ли огромная рыба, то ли огромная змея.

— За столько лет не определились, рыба там живет или змея? — удивился Стэф. — И все-таки, где: в болоте или в заводи?

— А разница? — удивился Apec.

— Большая разница, друг мой! Если в болоте, то только змея. Если в заводи, то возможны варианты.

— А чего так категорично с болотом?

— В болотной воде для рыбы маловато кислорода.

— А ты у нас еще и ботаник?

— А я у нас еще и зоолог!

Они переглянулись и синхронно усмехнулись. Им обоим нравилось и это путешествие в глушь, и эти странные рассказы про то ли рыбу, то ли змею.

— Ну и как? Увидел ты чудо-юдо? — спросил Стэф.

— Нет, наврали, видимо, бабки. Поглумились над городским дурачком. Бабки тут, как я посмотрю, все зловредные. А вот, кстати, и наш домик!

Стеша вынырнула из сна с колотящимся от страха сердцем. После памятного ночного визита угарников любой стук в дверь вызывал у неё сначала оторопь, а потом панику. За окном была тьма, разрезаемая мельтешением световых лучей, разрываемая собачьим лаем и гортанной немецкой речью. Стеша вскочила с кровати, дрожащими руками натянула на себя одежду. Она не знала, что страшнее: ночной визит угарников или ночной визит немцев.

Когда Стеша выбежала в переднюю комнату, посреди которой уже стояла полностью одетая баба Марфа, в дверь снова постучали.

— Уйди, не суйся, — сказала старуха. — Вернись к себе, Стэфа.

— Нет. — Стеша замотала головой. Сердце в груди билось так сильно, что от его биения она плохо слышала окружающий мир.

А мир снова постучался в их дверь. Это был одновременно громкий и деликатный стук, Стеша схватила со стола нож, сунула его в рукав кофты. Баба Марфа вздохнула, направилась к двери.

— Не открывайте! — Стеша схватила ее за руку.

— Хочешь, чтобы они сожгли дом? — спросила старуха. — Вместе с нами?

Дверь баба Марфа открыла по-мужски резко: распахнула, едва не пришибив стоявшего за ней человека.

— Доброй ночи, фрау Марфа! — Ночной гость переступил порог. Следом за ним вошли два фрица с автоматами наизготовку.

— Точно доброй? — спросила баба Марфа, отступая на шаг. — Самое время для визитов, Герхард.

Стеша стояла, затаив дыхание, прижав ладони к груди и не понимая, что происходит. Незнакомец был одет в штатское: в шерстяное пальто мышиного цвета и черную шляпу. Он был высок, на голову выше бабы Марфы и болезненно худ. Лицо его походило на обтянутый кожей череп. Глаза прятались за круглыми стеклами очков. Он говорил по-русски с едва заметным акцентом. Но самое главное — они с бабой Марфой были знакомы.

— Бессонница, фрау Марфа. — Незнакомец стащил с рук кожаные перчатки. Его кисти были узкими, а пальцы длинными и подвижными, как паучьи лапки. — Нет мне в последнее время покоя.