То лето выдалось особенно душным и жарким. Работы у Гордея прибавилось. Иногда ему приходилось уезжать из дома на сутки. В такие дни скучать Мари не давали Лена с маленьким Серафимом. Они частенько захаживали в гости, вытаскивали Мари с собой на прогулку. Анюта тоже не забывала старшую сестру и, вопреки запретам маменьки, наведывалась к ней в гости. Вот только время всегда подгадывала так, чтобы Гордея не было дома. Может быть, стеснялась своего давнего порыва. А может, Гордей просто слишком много работал и слишком редко бывал дома. Как бы то ни было, а Мари была рада и его сестре, и своей.

То утро мало чем отличалось от других. После завтрака Гордей засобирался в город. С некоторых пор практика его расширилась, и они уже начали подумывать о необходимости переезда. Вслух об этом пока никто из них не заговаривал, но Мари чувствовала: очень скоро такая необходимость назреет.

Анюта появилась на пороге почти сразу, как ушел Гордей. На мгновение Мари даже показалось, что сестра специально дожидалась его ухода. Но стоило ей увидеть заплаканное Анютино лицо, как мысли эти тут же исчезли.

— Пойдем со мной, Маша! — сказала Анюта зло и требовательно. — Пойдем! Я должна тебе кое-что показать!

Мари не стала спорить. Когда Анюта в таком состоянии, спорить с ней бесполезно. Подозревать недоброе Мари начала, когда поняла, куда они идут.

— Я все знаю, — сказала Анюта, останавливаясь перед запертой дверью дома у Змеиной заводи и вытаскивая из кармана ключ. — Я все знаю про маменьку! — Она вставила ключ в замок, толкнула дверь. — Никакая она не графиня! И мы с тобой, Маша, тоже никакие не графини!

Вслед за сестрой Мари вошла в дом. С ее прошлого визита здесь ничего не изменилось. Дом словно бы ждал их, своих настоящих хозяек.

— Ты знала? — Анюта посмотрела на нее сердито и требовательно. — Маша, ты все знала?!

Она молча кивнула, присела к столу.

— Проследила за нянюшкой, да? — Анюта кружила по комнате, брала в руки предметы и тут же ставила их на место. — Разумеется, проследила! Я вот тоже… Когда ты переехала, делать в поместье стало решительно нечего. Папенька весь в делах, а маменька… Ну, ты знаешь, какая у нас маменька! — Она обреченно махнула рукой. — И я решила от нечего делать… От тоски, Маша, я решила во всем разобраться!

Бедная-бедная ее маленькая сестра! У нее, у Мари, жизнь простая и счастливая. И в счастье этом она ослепла, не заметила, как Анюта страдала от одиночества.

— Я тут все-все обыскала! Тут ее одежда и фотокарточки! Это ее дом! Вот она откуда! Из этого вонючего болота! И мы с тобой бутафорские графини! Тебе-то все равно, ты уже замужем. А мне? Как быть мне?!

Мари поймала сестру за руку, заглянула в глаза, сказала ласково:

— Аня, ведь не случилось же ничего страшного. Просто живи!

— Просто живи?! — взвизгнула сестра. — А если узнают?! Вдруг кто-нибудь дознается, расскажет всем про вот этот… фарс! Это же какой позор, Маша! Это такая мерзость… Не графиня, а болотная девка! И нянюшка нам не нянюшка, а бабка! Представляешь, эта свихнувшаяся старуха — наша бабка?!

— Зачем ты так, Анюта? — сказала Мари шепотом. — Она ведь нам не чужая.

— Вот именно! Она нам не чужая! В наших жилах течет эта тухлая болотная кровь! Ты чуешь ее, Маша? Снится она тебе? — спросила вдруг Анюта тоже шепотом.

— Кто? — спросила Мари, уже зная ответ.

«Не дотянется до старшей, возьмется за младшую». Так, кажется, говорила нянюшка.

— Марь! Болото это чертово! Ты чуешь, как она… Как оно с тобой разговаривает? Отвечай! — Анюта замерла напротив, пристально и требовательно посмотрела в глаза Мари.

— Да, — сказала Мари. — Она со мной разговаривает. Пытается разговаривать.

— А ты?

— А я стараюсь ее не слышать.

— Она тебя любит.

Анюта вдруг совершено по-детски всхлипнула.

— С чего ты это взяла?

— С того, что она отдала его тебе!

— Кого?

— Гордея! Она свела вас! Познакомила! Такая романтическая история: ты тонула, а он тебя спас!

— Анечка, успокойся, я прошу тебя! В твоей жизни тоже случится любовь. Я уверена!