Словно мотыльки, они волна за волной летели навстречу пламени, и этот неослабевающий напор растоптал даже огненного дракона.

Да Цин вцепился когтями Юньланю в плечо:

— И что нам теперь делать?!

— Прорываться, — рявкнул Юньлань, — что же ещё?

С этими словами он вытащил телефон и, развернувшись, щёлкнул несколько селфи на фоне приближающейся воющей голодной орды.

— Поставлю на аватарку, — хмыкнул он, и место телефона в его руке живо занял кнут Хранителя.

— Совсем свихнулся? — взвизгнул Да Цин. — Как тебе ума хватило фотографироваться? Для тебя, дурака, всё шуточки, а мы, между прочим, тут на краю гибели!

— Чего разорался? — поморщился Юньлань, отпихивая его от своего уха. — Подумаешь, небольшая драка. От меня вообще жена сбежала, а я, между прочим, не жалуюсь!

Да Цин осёкся: он понятия не имел, что случилось, но и ему было ясно, что Шэнь Вэй чем-то здорово обидел Юньланя.

Так Да Цин и догадался, глядя на расслабленную улыбочку Чжао Юньланя, что для этого человека подобная заварушка была неплохим способом спустить пар. Кто-то прыгает с парашютом, например, а Юньлань предпочитал сцепиться со сворой озлобленных призраков. Да Цин знал его слишком хорошо, чтобы пропустить подобное мимо ушей.

Пламя Самадхи прогорело окончательно, и последние клочки огненного дракона растворились в воздухе. Призраки осадили живых, словно армия зомби из фильма ужасов, и кнут Хранителя взвился в воздух, впервые за многие тысячи лет рассекая мёртвую тишину призрачного города.

Незнакомая сила устремилась Юньланю прямиком в руку, держащую кнут: сперва она не давалась, заставляя пальцы дрожать, но Юньлань очень быстро приноровился к ней — словно эта энергия всегда была рядом, была частью его самого, и теперь стремительно пробуждалась.

В воротах за его спиной кто-то вдруг пробил зияющую дыру.

Человек, одетый во всё чёрное, шагнул на ведущую к призрачному городу дорогу, высоко подняв голову, и бережно поддержал Юньланя под локоть, направляя его руку. Послушный его воле, кнут живо свернулся плотными кольцами вокруг предплечья Юньланя, и Чжу Хун ухватила зубами его длинный кончик.

В руках Шэнь Вэя возникла его глефа, и чёрное лезвие медленно взмыло в воздух.

Призрачный город содрогнулся до самого основания, и тысячи духов отчаянно взвыли, сражённые глефой Палача Душ.

А Шэнь Вэй обнял за талию Чжао Юньланя и увёл его за собой сквозь дыру в воротах, оставив умирающий город позади.

Оказавшись в безопасности, Чжу Хун выскользнула из рукава Юньланя и обратилась человеком.

— Палач Душ, — радостно воскликнула она. — Ваша Честь!

Их спаситель негромко спросил:

— Зачем вы здесь?

Маска спокойствия на лице Юньланя, наконец, треснула. Уставший до крайности, он спустил Да Цина на землю и без всяких формальностей порывисто обнял Палача Душ, которого столь многие страшно боялись и которым не уставали восхищаться.

— Вернись со мной домой, — прошептал он, уткнувшись Шэнь Вэю в грудь.

Чжу Хун, только что обернувшаяся человеком, не удержалась на шатких ногах и в ужасе осела на землю.

Оказалось, что когда тебя преследует орда голодных призраков — это не так уж и плохо.

Глава 85.

Чжу Хун дрожащей рукой указала на Палача Душ:

— Он… он…

— Шэнь Вэй, — с превосходством в голосе подтвердил Да Цин и принялся вылизывать лапу, давая Чжу Хун возможность осознать новую информацию.