Шрифт:
— Боюсь, они с Шэнь Вэем очень похожи, — вздохнул Юньлань. — Шэнь Вэй… Он слишком много хранит при себе. При этом добр ко всем, кроме себя самого, и мне до сих пор неясно, отчего он так к себе холоден. Я волнуюсь за него.
— С чего бы это? — хмыкнул Да Цин.
Вместо ответа Юньлань вдруг убрал ноги со стола и сел ровно.
— Здесь кто-то есть, — прошипел он Да Цину.
В тот же миг раздался тихий, медленно приближающийся отзвук шагов. Воздух стремительно похолодел, и окна задрожали от северно-западного ветра. Юньлань спокойно вытащил из ящика пучок благовоний, поджёг и воткнул в пустую вазу для цветов на своём столе, а затем достал ещё и пепельницу и запалил немного бумажных денег. Дымок взвился к потолку. Юньлань аккуратно отложил книгу и налил себе горячего чая.
Помня, что произошло в прошлый раз, нежданный гость остановился за дверями и тихо произнёс:
— Прошу прощения, лорд Хранитель. Я явился к вам без приглашения прямиком из ада. Будете ли вы любезны впустить меня?
Юньлань смахнул с лица напряжение и прочистил горло.
— Прошу, входите.
Дверь медленно приоткрылась, и гость немедленно почувствовал запах благовоний и жертвенных денег (которые, как известно, открывают любые дороги), и безучастное выражение его лица сменилось улыбкой.
— Хранитель слишком добр.
Увидев, кто явился к нему в офис, Юньлань на миг опешил, но сразу взял себя в руки и поднялся с места.
— Что привело вас ко мне, Ваша Честь?
Судья продолжал улыбаться, словно его прислала не преисподняя, а какая-нибудь доброжелательная курьерская служба.
За положенным обменом любезностями они с Юньланем уселись друг напротив друга: на поверхности — сплошная вежливость, а внутри — с трудом сдерживаемое отвращение. Да Цин запрыгнул Юньланю на колени и обернул хвост вокруг запястья Юньланя. Его изумрудные глаза, не отрываясь, смотрели на судью, словно оберегая Юньланя от беды.
— Прошу прощения за беспокойство, — наконец, посерьёзнел судья. — Но у этого визита есть основания. Просьба, с которой Хранитель должен помочь мне, если ему не безразличны судьбы невинных людей.
— Вы мне льстите, — отмахнулся Юньлань. — Я обычный человек, который знает пару трюков. Благодарю, что изображаете меня значительной фигурой, но я всего лишь мелкая сошка и не знаю, как реагировать на такую откровенную лесть. Продолжайте же: если я в силах помочь, то сделаю для этого всё возможное.
Судья вздохнул: он явно ожидал, что Юньлань начнёт задавать вопросы, но тот старательно делал вид, что ничегошеньки не понимает, и пришлось судье спрашивать самому:
— Хранитель не заметил этим вечером странной активности ворон?
Юньлань делано удивился:
— Нет. Весь вечер провёл с мамой у телевизора — смотрели повтор новогодних выступлений. А что случилось?
Судья ошарашенно молчал.
— Что не так с воронами? — мягко и невинно подтолкнул его Юньлань.
Судье, разумеется, было прекрасно известно, что он валяет дурака. А ещё он прекрасно знал, каким человеком был Чжао Юньлань, и потому судье вдвойне не хотелось сегодня приходить на аудиенцию к Хранителю и выводить его из себя. Отрастивший себе непробиваемую толстую шкуру Юньлань, к тому же, был изобретательнее лисицы и давно известен своим бесстыдством и умением избегать нежелательных тем… Даже одного качества из этого примечательного списка было вполне достаточно, чтобы довести собеседника до ручки.
Короче говоря, подобные разговоры снились судье в кошмарах.
— Вороны всегда предвещают беду. На северо-западе образуются чёрные облака. Кто-то, кому не страшна божественная кара, выстроил алтарь на вершине горы Куньлунь, чтобы похитить души всех до единого живых людей на этой земле.
— Всех до единого? — переспросил Юньлань. — Миллионы людей… Хватит ли у него сил?
Ответом ему была поражённая тишина.