Шрифт:
— Ясно-ясно-ясно… Лиз-Лиз… Еще!
— Макар стиснул мои ягодицы и изогнулся в пояснице подо мной, вгоняя себя, обжигая и заставляя-таки сгореть последние капли выдержки.
Навязал все же свой ритм и мощь, подхватил, снес, подчинил, вплавил в мой разум понимание, что похрен — сверху он или снизу, вытрахать мне мозги положение в пространстве ему не помешает.
И я поддалась с облегчением, отдавая ему себя, насаживаясь так резко и часто, как повелевал жесткий захват его рук, властный жрущий меня огонь в его глазах.
Скакала на нем, захлебываясь жаром, будто неслась к своему оргазму верхом на диком пламени.
И окончательно была побеждена, когда тело сковало тем самым, в полушаге от края, предвкушением-болью, а Макар, учуяв это, как хищник полную капитуляцию добычи, опрокинул все же на спину и добил-вогнал обоих в экстаз.
— Так что ты там говорила про “ничего не меняет” и “с того же места”?
— промурлыкал он сытым и откровенно самодовольным кошаком мне в шею, сваливаясь на бок, стоило шторму чуть поутихнуть.
— Я сказала, что не вернусь, и мы не станем пока жить вместе.
— В смысле?
— Макар резко сел, нависая надо мной с недовольной физиономией.
— В прямом.
Я предлагаю нам быть просто любовниками, Лебедев.
Встречаться, проводить вот так охрененно круто время, но вместе не жить.
Я не готова.
Или так или никак.
Макар потемнел лицом, отвернулся, вскочил и стал одеваться, выдавая в каждом движении нарастающее напряжение.
— И сколько вот такая байда будет продолжаться?
— отрывисто спросил он.
— Пока мы не поймем, что готовы… — Да ну нах, Лиза!
Я не признаю таких отношений!
Поймем, что готовы!
— насмешливо передразнил он.
— Я — готов, и ты тоже, просто сейчас пытаешься на мне отрабатывать эти ваши бабские манипулятивные штучки!
А я ими сыт по горло!
— А я вот — нет!
— мигом вспыхнула и сама, тоже начав натягивать обратно вещи.
— По-твоему мы уже попробовали, теперь я хочу по-другому.
И если ты утверждаешь, что чего-то там осознал и готов меня слышать, то какого хрена так психуешь?
Я ведь имею право хотеть чего-то?
И если у тебя был негативный опыт когда-то, то я не обязана между прочим принимать его во внимание и подстраиваться безоговорочно.
Если ты мне предлагаешь отношения, то они должны стать только нашими, теми, что сделаем мы, и никакому прошлому дерьму в них не место.
Мне несколько секунд казалось, что Лебедев сейчас вылетит из комнаты и шарахнет дверью так, что трещинами все пойдет.
Но он постоял, набычившись глядя в стену, выдохнул и повернулся.
— Хрен с ним, право ты имеешь, Лиза, и насчет прошлого… я готов признать твою правоту.
Но учти, не жить вместе ни черта не значит не быть парой, поняла?
Ты моя и только со мной.
— Ну уж на этот счет тебе переживать точно не стоит, — фыркнула и поморщилась от тянуще-сладкой болезненности между ног.
— Если только и ты мне готов ответить тем же.
— Еще как готов, — Макар раздумал уходить, подошел ко мне и опять обнял-облапал, уткнулся в шею, прикусил кожу и заворчал угрожающе, запросто запуская новый виток того, что вроде только что было сыто-пьяно выше крыши.
— Имей в виду, я тебя за эти твои условия так расплачиваться буду заставлять… мммм… Каждый раз так заезжать стану — ноги не сойдутся.
— Мы еще посмотрим, кто кого, — ухмыльнулась в его висок, обнимая в ответ.
Глава 32
Макар
Любовниками хочешь быть, да, Ерохина-заноза?
Да пожалуйста!
Будто я вашу бабскую породу не знаю.
Сама же через месяцок уже начнешь намекать, что можно и сойтись поближе, а через два требовать будешь меня себе, как собственность, чтобы коготки свои поглубже запустить.
А потом недалеко и “Лебедев, мерзавец, ты жениться на мне собираешься?
” Это же Ерохина, она быка за рога, а меня сходу за хобот с причиндалами берет и вопросы все в лоб и без церемоний.
Тащусь от этого, трындец просто.
Мигом вспыхнули все царапины на спине, которыми меня Лизка наградила ночью, полосуя теми самыми коготками, пока я вбивал ее в постель, где ей самое что ни на есть постоянное место жительства.
Не жалел в тот момент нисколько, потому что внутри опустевшей черепушки бушевал стобалльный ураган из похоти и злости.