Ишь ты, на работу она завтра собралась.

Всю неделю не увидимся.

Ты меня все эти семь дней будешь в себе ощущать и течь, предвкушая.

Самостоятельная она.

И бесяче-сладкая, зараза-дурман прямо.

Потому что брала от меня все, принимала мою вожделение-ярость и глушила-убивала тем, что кайфовала от этого, множила-множила-возвращала.

Короче, хрен знает, чувствует ли она меня в себе сейчас, но вот я ее точно ношу на своей коже и ощущаю, отчего то и дело все волосья на шкуре и затылок дыбом от кусачих мурашей, и член подскакивает, ширинку подпирая, как у малолетки.

Передернувшись в который уже раз всем телом от очередной морозно-жаркой волны воспоминаний, я резко выдохнул, прогоняя Лизку из мыслей на время, и вылез из машины на парковке перед цехом.

Еще сутки — и моя Ерохина освободится, и тогда боже ей помоги.

Затрахаю, клянусь.

Вот прямо из офиса днем заберу, пока дети у ее матери, забью на всю работу и суету и отпущу себя по-полной.

Лишь бы соседи Камневские ментов не вызвали, когда голосить заставлю.

А я точно заставлю.

Помощь с присмотром за Ванькой и Ленкой Светлана предложила сама, когда мы четыре дня назад случайно пересеклись в парке около обшарпанного Дома пионеров на их районе, куда я привез сына в кружок авиамоделирования и астрономии или типа того.

О существовании которого, между прочим узнала для Ваньки Лиза.

Светлана как раз выгуливала младшую дочь чернявую, кареглазую и шкодную и увидела нас.

Пока разговаривали на крыльце, быстро и как нечто само собой привела в порядок волосы Ленки, собрав их в два аккуратных хвостика, а когда вышел без Ваньки, который сходу и намертво залип среди таких же увлеченных как и он чудиков, предложила напрямую.

— Макар, это не дело.

Прости, конечно, но дети у тебя выглядят почти как бомжата.

И ты вон весь дерганный и мятый какой-то, телефон трещит постоянно, и такое чувство, что разрываешься.

— Ну есть такое, — вынужден был я признать, зыркнув на экран в который раз зазвонившего сотового.

— Тетя Света, а можно мне сегодня к вам?

— запрокинула голову Ленка.

— Я хочу научиться шапочки куклам еще вязать.

— Можно вам к нам всегда, Леночек, — улыбнулась ей мать Лизы и перевела взгляд снова на меня.

— Нужно тебе помощницу по хозяйству и детям присмотр и уход.

Ну, не мужское это дело, не под то у вас мозги заточены.

— Я не хочу перепоручать больше своих детей кому-либо, — покачал я головой.

— И так слишком долго это делал и очень много упустил.

— Оно, конечно, так, но и таскать их повсюду за собой, пока ты делами занят, тоже ерунда выходит.

Им тяжко и скучно, и у тебя все время голова болит что им необходимо сейчас, когда тебе по работе что-то нужно решать.

Я тебе в домоправительницы не набиваюсь, но помочь с Ириной можем.

Постирать пару раз в неделю, поесть домашнего наготовить, за Леной днем присмотреть и Ваню из кружка забрать и накормить.

—- Лен, ты что об этом думаешь?

— глянул я на топчущуюся на месте дочь.

— Да-да-да!

Пожалуйста, папуля!

— заскакала она бешеным кузнечиком.

— А Ванек не будет против?

— Пффф!

— важно фыркнула дочь и, хитро зыркнув, поманила меня пальцем, вынуждая наклониться.

— Лен, невежливо секретничать вот так.

— Но если я громко скажу, то Ванька меня побьет!

— аргументированно возразила мелкая, и я таки наклонился, извинившись перед улыбающейся Светланой.

— Ванька в Иру втрескался.

Честно-честно, пап.

Только ты не говори ему, что я знаю и тебе сказала, ладно?

— А с чего ты сделала такие выводы?

— подражая шепоту дочери, спросил я.

— Ой, да чего там делать, — небрежно отмахнулась моя прозорливая маленькая женщина.

— Он же точно так же на нее смотрит, как ты на Лизу.

И разговаривать с ней вообще не может нормально.

Красный все время, молчит и бубнит что-то или огрызается.

Книжки у нее почитать взял про всяких там гоблинов и дядек с мечами, а раньше только космос читал.

Влюбился потому что.

— Серьезные симптомы, — согласился я и посмотрел на Светлану, которая мне ответила знающим взглядом.

— Что же, тогда мы будем очень-очень благодарны за помощь, Светлана, и я готов оплатить ваше время… — Ой, да перестань!