— То есть эти «снадобья» влияют на их мозг?

— Я толком не знаю. Видимо, от ощущения своей силы они становятся совсем сумасшедшими, даже для орка!

— Так-так. А откуда они берутся?

— Лучшие воины, желающие стать берсеркерами, уходят в далекое путешествие к Темным камням. Там есть шаманы, способные делать их берсерками. Это дорого, поэтому немногим удается такое. Многие всю жизнь мечтают стать неуязвимыми, копят богатства, да так и подыхают в какой-нибудь стычке, не достигнув цели.

— А что для них «богатства»?

— Также как и у нас, и у гномов, и у дроу — в ходу и золото, и серебро, и медь, скот, рабы, шкуры, хорошее оружие, боевые кабаны. И грибы!

— Что за грибы?

— Они собирают поганки, варят из них пиво, а когда напиваются, становятся в сорок раз хуже, чем они есть.

— Так они и трезвые невыносимы!

— Ну да, я об этом и говорю. А после грибного пива — все, то же самое, приумножается стократ!

— И часто они вот так вот, закидываются мухомором?

— Всегда, когда у них есть грибы. При первой же возможности!

— И что, они не дохнут от этой дряни?

— Бывает и такое. Но намного чаще — от драк, случающихся при попойке!

— То-то они сидят в лесах! Любят места, где растут грибы!

— Ну да. Они еще и ищут особые виды поганок, выбирают сорта, разные виды. Сушат их по особым рецептам, и знатоки по запаху определяют, правильно ли гриб срезан и просушен. Пиво варят тоже по-разному, есть особенно опытные мастера, совмещающие варку с шаманскими обрядами, и от их пойла вождей посещают особенно яркие и сложные видения.

— А почему вождей?

— Потому что только вожди могут себе такое позволить. Это дорогое пойло!

— Как ты вообще выжил среди них?

— Просто мне не повезло.

Лицо Клауса стало каменным.

— Если бы я не верил в Шаллию, то давно бы покончил с собой.

— О, да ты у нас еретик?

— Я верю в то, чему научили меня мои родители!

— Да мне наплевать, расслабься. Как говорил один мудрый человек в моих краях — «Неважно, какого цвета кошка, лишь бы она ловила мышей».

— А что такое «кошка»?

— Ээ... Ну, это такой ручной хорек, обученный ловить в амбарах крыс и мышей.

— Разве хорьки бывают разного цвета?

— Те, которые «кошки» — да. И они довольно милые, на самом деле. Жалко, что их тут нет.

— Нам тут нужны «кошки» размером с медведя, чтобы давили скайвенов!

— Разве скайвены — не легенда?

— Нет! Я видел череп скайвена у шамана орков. Он не выглядел легендарным!

— Почему ты думаешь, что это был скайвен? Может быть, это росомаха или ...

— Потому что шаман вделал этот череп в свой посох как навершие. Потому, что от него так веяло дурным камнем, что шаман этот через полгода сдох. А еще через полгода издох и его преемник, взявший этот посох.

— Ладно, тьма с ними, со скайвенами. У нас проблема поближе. Если на нас в следующий раз навалится хотя бы с десяток таких берсеркеров — нам кранты!

— Это навряд ли. Я же говорю, они толпами не ходят. Возможно, тут есть еще один, два, но не более.

— Ты уверен?

— Да. Там, где сойдутся два берсеркера, вскоре остается только один. Очень они любят силами меряться.

Ну, хоть одна хорошая новость за сегодня.

А результаты этой стычки, пожалуй, стоит обсудить ротмистрами на военном совете!

— Эй, Птах, — позвал я пробегавшего мимо слугу. — Найдите Хозицера, Шумпера, Рейсснера и пригласите их с заместителями на Совет. К моему фургону. Через полчаса. Меня пока не беспокоить. Клаус, приходи тоже.

Мне надо было перед Советом собраться с мыслями. Вагенбург, в общем, сработал. Чем дольше я над этим думал, тем больше укреплялся в том мнении, что такого врага надо встречать за линией повозок вагенбурга, усиленной щитами и кольями. Только полевая фортификация способна остановить натиск орков, Без полевой защиты мы в лучшем случае понесем огромные потери, в худшем нас перебьют. Конечно, вагенбург лучше всего работает против кавалерии, но и с пехотой орков мы справляемся.

Но если у нас нет стрел, то все гораздо хуже.

Наконец все собрались. Рейсснер и Шумпер успели поцапаться, оба были раздражены, только Шумер при этом был печален и бледен, а ротмистр пехоты — зол и багров. Хозицер держался спокойно, крутил усы и потягивал что-то из фляжки. Клаус явно чувствовал себя не в своей тарелке. Мы все, хоть и не в больших чинах, но все же — господа. А он простой сержант, еще недавно бывший в отставке и таскавший тарелки и кружки.

— Что тут делает кельнер? — грубо спросил Рейсснер.