— Стреляй!

Арбалетчики били в упор с верха повозок, недосягаемые для ударов орков. Каждый выстрел находил цель, выбивая зеленокожих уродов одного за другим. В какой-то момент я даже подумал, что все идет замечательно, и мы отобьемся. Но тут в одного из арбалетчиков прилетел топор, и сразу все пошло наперекосяк — стрелки орали на конейщиков, требуя прикрывать их щитами, а пехотинцам было не до того. Пытаясь сдержать орков, лезущих через повозки, воины молотили их дубинами, цепами и моргенштернами, тоже неся потери.

— Слева! — проорал мне в ухо Клаус. — Они растаскивают телеги!

Я бросился туда. Две повозки с левого фланга раскачивались так, что, казалось, вот-вот упадут.

— Держи их! Кидай веревку!

Один пехотинец повис на краю раскачивающийся телеги, мотаясь туда-сюда вместе с ней. Через три таких мотка, подятнувшись, ему удалось заскочить внутрь. Тут он подхватил брошенный ему конец, и накинул петлю на борт. Фургон притянули вниз, закрепляя его кольями. Снаружи раздался рык орков и грохот — не сумев опрокинуть фургоны, они снова начали молотить в борта, пытаясь их разломать. От плетеных щитов летели куски лозы и щепки, они трещали, продавливались, когда орки пытались опрокинуть их внутрь вагенбурга.

— Ребята, руби им руки! Клаус! Где твои обозные! Пусть удерживают повозки! Не дайте их растащить!

Бледный Клаус кивнул и побежал наводить порядок. Подскочил не менее бледный Линдхорст.

— Ротмистр Шумпер говорит, что у нас кончаются выстрелы!

— Да как так? Он уверял, что имеет достаточно болтов! Где он?

Курт махнул рукой.

Я подбежал к Шумперу, о чем-то горячо спорившему с Майнфельдом.

— Еще раз вам говорю, что не могу распоряжаться общим имуществом без Совета солдат!

— Да какой к Кхорну Совет? Ты видишь, что происходит? Ждем, когда всем кишки выпустят?

— Что тут у вас? — я сходу ввязался в их свару.

— Коммандер Андерклинг, нам нужно холодное оружие, — обратился ко мне Шумпер. — Болты кончаются, нам придется драться врукопашную! Прикажите передать нам запасное оружие пехоты — у них есть запасы и трофеи!

— Да, разрази меня Тьма, есть, — вмешался Майнфельд. — Почему у вас их нет? Если бы вы не пропивали свои трофеи в каждом попавшемся кабаке, у вас тоже было бы, чем вооружить людей!

— Ротмистр Шумпер. У вас же есть оружие для рукопашного боя? Я сам проверял, когда мы вышли из Теофильбурга!

— Щиты. Нет щитов. Нет копий, алебард, глеф. Против орков с одними кинжалами не выстоять!

— Разрази вас все демоны Хаоса! И я узнаю об этом сейчас?

За спиной вдруг раздались крики ужаса и вой. Я обернулся.

Крупный орк с рычанием крутился среди телег, отбиваясь сразу от четырех арбалетчиков. Они окружили его со всех сторон и втыкали в него свои мечи раз за разом, как он поворачивался спиной к одному, чтобы отбить удары других. Но, ни уколы мечей, ни удары тесаков не достигали цели — многократно раненный орк продолжал отбиваться, клинки как будто отскакивали от его шкуры.

— Бей его из арбалета! — закричал кто-то. Пара стрелков на телеге вскинула свое оружие. Я схватил ближайшего воина за пояс и оттащил его от орка, чтобы арбалетчики могли спокойно стрелять. Раздался сухой треск, затем еще, а одновременно — глухие шлепки попаданий.

Орк, пробитый двумя болтами, прижался к телегам, продолжая рычать. Один из болтов попал ему в жилистую шею, из раны выбивался фонтанчик темной крови. Арбалетчики помедлили немного, перезаряжая оружие, затем снова начали стрелять. Болт попал орку в глаз, и он, наконец-то, упал.

Они что, все такие живучие? Если да, то нам труба!

— Похоже, орки отступают, коммандер, — ко мне подхромал Клаус, выглядевший гораздо бодрее. — Они, наконец-то, перетрусили!

— Отлично.

Только сейчас я заметил, что меня колотит крупная дрожь. Хороший пример я подаю подчиненным!

— Клаус, посмотрите-ка на это.

Мы подошли поближе к удохленной твари. Поверженный орк валялся на боку у повозки.

— Переверните-ка его!

Двое пехотинцев перевалили тело навзничь.

Я никогда еще не видел орка вблизи. Зрелище, доложу вам, так себе.

Здоровый, широкоплечий бугай, мускулистый и плотный. Голый по пояс, штаны из грубо выделанной толстой кожи, широкий пояс с массивной застежкой, и какими-то руническими письменами. Кожа бледно-болотного цвета, не зеленая, а скорее оливково-серая, как армейский брезент. Многочисленные шрамы, особенно на груди и голове. Морда — ну просто обезьяна, как есть. Из клыкастой оскаленной пасти вытекала струйка темной, почти черной крови.