– Это временный образ. Вне всей этой модельной мишуры я осталась такой же серой и скучной.

– Как и прежде, и сотни раз до, уверяю, что ты себя крайне недооцениваешь.

Даня скорчила рожицу. Возможно, все дело было в ауре Владимира – этакой монолитной силе, от которой веяло стабильностью и надежностью, – но рядом с ним ей полегчало. Злоба окончательно затихла, а разум приобрел кристальную ясность, как после хорошего и глубокого сна.

– А вот я, пожалуй, кажусь тебе скучным.

– Почему?

– Все же мне далеко до того мальчика с его пламенными танцами.

Даня подавилась воздухом и пару раз натужно кашлянула.

– Это была показуха для спонсоров. И, в общем-то, для тебя тоже. Как для одного из организаторов. Признай, Левицкий умеет устраивать шоу.

– Не спорю. – Владимир плавно покружил ее и придержал, когда она неловко качнулась, намереваясь втемяшиться в танцующих рядом людей. – Изумляет другое. Твое участие в его несколько экстравагантных выходках. Мальчик смел, признаю, и столь же смело и открыто подает себя. Однако тебя в таком амплуа мне еще видеть не приходилось.

– Ну, мне некуда деваться. – Затылок Дани разом вспотел, а ладони – наоборот, похолодели. – Я – его менеджер. Должность обязывает обеспечивать его всяческой поддержкой.

– Значит, выкладываешься на полную? Как и всегда в работе. Однако, – Владимир потянул ее в противоположную от стола Якова сторону. Возможно, заметил быстрые Данины взгляды, – мне показалось, что в данном конкретном случае ты получила настоящее удовольствие. Испытала особые эмоции.

– Ты явно не туда смотрел. – Даня, хохотнув, по-свойски похлопала его по плечу. – Видел, как я с ног валилась? А этот деспот крутил мое мясо на костях, как ему вздумается! Сомнительное удовольствие.

– Мне показалось, что он обращал твою скованность в грацию.

– Вот именно, тебепоказалось. Он командовал мной и моим телом, и это безумно злит. Мне больше нравится танцевать с тобой. Мы просто движемся, и ты не ограничиваешь меня в танце и не пытаешься подавить.

– Уверен, пожелай ты свободы в танце, и этот мальчик мгновенно поддержал бы каждое твое стремление и подстроился бы под любое твое желание.

– Что-то я никак не пойму. – Даня, насупившись, легонько стукнула кулачком по груди Владимира. – Ты его хвалишь, что ли? Защищаешь от нехорошей и недооценивающей его таланты меня?

– Не совсем. – Владимир с прежней деликатностью отнял ее руку от своей груди и медленно повел девушку дальше сквозь толпу. – Просто хочу узнать, что из себя представляют ваши отношения.

– Деловые они, – ворчливо отозвалась она. – До крайности деловые.

– Что ж, понятно.

Возникла пауза, от которой Даня почувствовала себя неловко. Ничего не было, никто ничего продолжать не собирается. Поэтому она и не должна ни перед кем оправдываться. Даже перед Владимиром.

– А ты раньше, случаем, не встречал Якова? – Затянувшееся молчание оказалось слишком сложно вынести. А музыкальная композиция все не заканчивалась. Танец продолжался.

– Не думаю. Слишком яркая личность, чтобы забыть.

«А вот Яков тебя знает… Как же еще он мог запросто сопоставить того, о ком я ему рассказывала, и, в общем-то, левого мужчину, которого видел в первый раз? Надо бы помучить Принцессу расспросами. А то слишком много вопросов… помучить… помучить…»

– Но ты его отчество знал, – вспомнила Даня. – Обратился к нему официально по имени и отчеству, хотя я не рассказывала тебе подробности о нем. Или ты снова воспользовался связями и за три минуты откопал все, что тебе было нужно?

– Если быть точнее, за одну минуту. – Владимир никогда не баловался масками самодовольства. Вместо этого степень его настроения передавалась через холодную невозмутимость. Чем спокойнее он выглядел, тем яснее становился имеющийся у него в наличии уровень контроля. – Всего один звонок. Мне необходимо было выяснить, кто этот мальчик, к которому ты прикипела всей душой.

– Зарплатным счетом я к нему прикипела. Он мне семейный бюджет пополняет. По-моему, это очевидно!

– Полагаю, у меня нет причин тебя разуверять.

– В чем? – насторожилась Даня.

– В том, что ты, возможно, не желаешь признать наличия «особого отношения».

– Мне не знаком этот терминологический оборот. Никакого «особого» отношения нет и быть не может.

Реакция Владимира на ее слова продолжала оставаться в пределах умеренного интереса. По крайней мере, именно такую иллюзию создавали его спокойный голос и застывшее понимание в глазах.

– Что ж, – он замедлился, прислушиваясь к затихающей мелодии, ознаменовавшей окончание их маленького уединения, – пока ты не придаешь значения отдельным деталям и придерживаешься ограничений, думаю, волноваться не о чем.