– Ты сочувствуешь! – Восклицание было наполнено таким уровнем обвиняющей патетики, что казалось, Даня не поддержать пыталась, – хоть и неловко, – а пару сотен енотиков ни за что грохнула.

– А сочувствовать – плохо? – На последнем слове она тоже сорвалась на крик.

– Не надо мне сочувствовать, Какао. Ты и правда считаешь, что мне нужна твоя жалость? Меня трясет от нее!

– Отменятрясет? – Даня ясно понимала, что уже перевирает его фразы, словно истеричная женщина, которая обожает нарываться на скандалы.

– Да не от тебя! Хотя от тебя да – потряхивает меня просто не по-детски! Так бы взял и!.. – Яков изобразил в воздухе странноватое нервное трепыхание: подергал в воздухе рукой, будто стряхивая с пальцев какую-то жидкую грязь.

Даня зависла. Слишком уж комичным было зрелище. Словно зайчик лапкой по земле бьет.

– Побил бы? – осторожно предположила она, ощущая, как злость внутри постепенно затихает.

– Отшлепал бы, – не моргнув глазом, выдал Яков.

Временное зависание перешло в тяжелую перегрузку системы. Возможно, виной всему были наэлектризовавшийся воздух, взбудораженный норов и настрой, от которого пылала кожа, но откровенное признание Якова искрой проскочило в разгоряченном пространстве. Даня не могла не признать, что сказанное прозвучало…

Очень эротично.

До мурашек.

– Кукушечки, бамбинки! – Фаниль интенсивно махал им обеими руками с другого конца зала. – Я вас обыскался. Что делаете? Ссоритесь? Ай-ай, проказничать еще рано. Яшенька, тебя Глебушек-воробушек зовет. У наших обожа-а-а-аемых, – он потянул слог подольше, воровато оглянувшись, вдруг кто подслушивает, – организаторов к тебе есть вопросы. Видимо, снова хотят твоим обществом насладиться. Данечка, а ты со мной. Пойдем умнем сладостей!

«Вовремя заявился, – порадовалась Даня. – А то как-то неловко получилось. Что-то меня сорвало».

– Иду. – Яков направился к Фанилю, но, поравнявшись с девушкой, тихонько пихнул ее плечом. – Повторю для закрепления: я тебе не младший братик. Мы на равных с тобой. И только попробуй мне еще раз посочувствовать.

– И что тогда? – Смолчать не получилось. Так и засвербило спросить. – Отшлепаешь?

Правый уголок губ Якова дернулся.

Ухмыльнуться хотел?

Пока звук шагов Левицкого не перекрыла музыка, доносящаяся из основного зала, Даня продолжала стоять и бессмысленно пялиться в стену.

«Какая же идиотка. Я бы взбесилась, посмей кто-нибудь меня пожалеть. И тут же поступаю также. Еще легко отделалась».

– Поссорились?

Даня вздрогнула. Пенистый хохолок Фаниля выполз из-под ее руки раньше самого владельца. Любознательные глазки дизайнера сверкали, выдавая неуемную жажду познаний.

– Чуть-чуть. – Она съежилась под оставленным ей пиджаком, который все еще хранил тепло Якова. – Но я сама виновата. Посмела недооценивать его. Хотя злилась бы жутко, если бы также недооценивали меня.

– Гордость, – понимающе мурлыкнул Фаниль.

– Или упрямство. – Даня аккуратно потерла глаза. – Так что там на очереди? Сладости? Я бы сок выпила.

– Хочешь ананасовый? – оживился Фаниль. – Я там обнаружил замечательнейший ананасовый сок. Идем, идем же!

Даня позволила протащить себя через все помещение, а затем у стены общего зала. Праздник был в самом разгаре.

– И как тебе спонсоры? – Девушке пришлось повысить голос, чтобы перекричать музыку. Они прошли рядом с одной из колонок.

– Мы чудно пообщались, бамбинка. – Фаниль вытянул ее из толпы и повел между столами. – Наша Принцессочка так размягчила их, что хоть сразу мни и лепи. Прелесть.

– Может, вы с ним и вполне успешно поворковали с организаторами. – Даня придержала подол и пиджак и проскользнула между двумя мило беседующими компаниями. – Но это вовсе не значит, что теперь можно расслабиться и пустить все на самотек. Хорошие взаимоотношения – это даже не полдела. Способность пострелять глазкам – еще не победа.

– Фу-фу, зануда, бамбинка. – Фаниль остановился и, изящно выгнувшись, мягко хлопнул по ее губам двумя сложенными вместе пальцами. – Суровый менеджер. И на празднике не позволит расслабиться. Не беспокойся, моя радость. Мне это прекрасно известно. Подожди совсем немного и увидишь, что я – не только роскошная конфетка в роковой обертке, обожающая потрещать, но и вдохновленный творец чудес, еле сдерживающий себя от новых свершений.

– Охотно верю. – Даня постучала кулачком по локтю дизайнера. Изливая на нее свою вдохновенную тираду, он снова вздернул руку вверх, будто взывая к небесам. А кому-то ведь нужно было возвращать его обратно на грешную землю.