Как и думал — темнеет. Ещё этот день, а я поспал часа три или четыре, не больше.

Вокруг суетились идары и простолюдины. Я столько адептов и не видел ни разу. Впрочем, много ли я видел между заданиями Вира?

— Господин.

Сбоку вынырнул Илиот, сунул мне медальон. Я тут же накинул его на шею.

Из-за спины Илиота шагнул Листен, тоже вытянул руку. Я мгновение непонимающе хмурился на свёрнутый лист, затем до меня дошло.

Я ухватил его, развернул. Небрежно вписанный сверху звуковой активатор и тщательно вычерченные печати ниже.

Очередная моя полностью переделанная техника. Четвёртая.

Херристра рафага орте. Теперь ветер шипов никогда не сорвётся и не подведёт меня. Если конечно, Ирал прав и убийства не смещают баланс ихора. Он и сам толком ничего не знает, утверждает то одно, то…

— Господин.

Я поднял глаза от листа. А вот и Креод. Хорошо ещё что один, без своих новых подчинённых. С ними бы здесь в проходе между шатров и не провернуться стало бы.

— Гаэкуджа Лиал! Ко мне!

Видно, едва вокруг меня начали собираться люди, как я сразу попался на глаза хоу. М-да.

Шагнул к нему, замер. Тот хмыкнул:

— Ты хорошо показал себя за эти дни. Ходит слух про то, что ты пару дней назад убил едва ли не две тысячи реольцев.

— Врут, — коротко ответил я.

— Может, и врут, но у тебя теперь и отряд свой в подчинении, а значит, и спросу с тебя больше, — хоу Думайн ткнул меня в грудь ещё одной бумагой. Тоже мятой. — Двигаешься к отметке на карте. Вместе с отрядом. Успеть до полуночи, остаться при этом незамеченными, ни одному встречному реольцу не дать сбежать и предупредить о вас. До рассвета там проплывёт лодка реольцев, её захватить, груз на плечи, сколько упрёте, остальное утопить. Вопросы?

Я так же коротко ответил:

— Никаких.

— Выполнять, гаэкуджа Лиал.

Я развернулся, рявкнул:

— Креод! Людей в седло.

Сам на ходу сунул технику запазуху, развернул бумагу хоу, обнаружив там очередную карту. Далековато. Хоу Думайн, вообще, знает, что у моих людей лошади, а не граухи?

Рядом возник Илиот:

— Я с тобой, господин?

Я мотнул подбородком:

— Нет. На тебе всё так же Листен.

Ирал, которого вроде только что не было рядом, злобно сообщил:

— Пусть пользуется тем, что пока он нужен. Это время истекает.

Под моим взглядом Ирал замолчал, отстал, на ходу скрываясь за другими тенями. Это он правильно. Слишком уж он забывается.

— Господин.

Креод не просто уже ждал у конюшни, но и делал это с моим граухом, который косил в его сторону глазом и пытался укусить.

— Спокойно.

Я перехватил повод, погладил грауха по морде и взлетел в седло, ударил его пятками:

— Хать!

Мы вырвались из лагеря, распугивая со своего пути не только солдат, но и идаров. Плотным, сбитым отрядом, одними из первых среди Гирь. Ну что же, видно, что Креод немало поработал с бывшими разбойниками, осталось только проверить, сколько из них вернётся назад.

Пользуясь тем, что вырвался вперёд, прокладывая путь, наконец-то, занялся тем, что уже дважды откладывал — разговором с тенями. Жаль в этот раз, когда за спиной Креод, голосом не поговорить, пришлось мучиться с печатями, правда, они уже так сильно въелись в меня, что я даже с одной рукой не сильно страдал.

Начал со свежего.

Что значит, одну из самых разумных теней?

Ариос бросил взгляд на Молака, но тот молчал, даже чуть отстал, явно давая ему слово, и Ариос стал отвечать:

— Вы и сами видите, что мы разные, господин. У главных советников, созданных самим Ребелом, есть имена, воспоминания, желания, характер. С теми, кого вы именуете безымянными… С ними… — Ариос замялся, выдавил из себя. — Сложней. Об этом лучше бы рассказал Ирал, господин.

Я сложил печати.

Но отвечать придётся тебе.

Ариос вздохнул.

— Печати — это лишь основа, подпорки для тех, кто ещё не сумел познать сути силы идаров. Раньше, чем сильней идар понимал суть силы, дарованной ему Предками, тем сильнее он становился сам. Но… Одни талантливы, другие берут своё упорством, третьи упираются в границу своих пределов и не могут сделать дальше даже шага.

Я кивнул, кажется, я понимал, к чему клонит Ариос.

— Король Венгатом был единственным, кто полностью понимал суть своего творения. Каждый из его потомков, хоть и мог создать тень, создавал её… Не совсем полноценной. Из двадцати трёх безымянных теней есть те, что почти равны нам. Созданные самим Венгатом. Они помнят своё прошлое, пусть и смутно, они помнят, что были наказаны, могут сами принимать разумные решения. Но остальные… Я бы сказал, что у потомков Венгатома они вышли очень неудачно. Я бы сказал, что пара из них совсем недалеко ушли от животных.