Вышло как-то слишком заковыристо, не для бывших крестьян, которые промышляли разбоем в смутное время, поэтому я добавил проще и понятней:

— Пока вы служите Денудо, Денудо щедро платят вам, заботятся о вас и ваших семьях, — добавляя веса своим глазам, приказал. — Раненые шаг вперёд.

Помедлив и переглянувшись, вперёд шагнуло сразу пятеро.

Я поджал губы, пользуясь тем, что никто не заметит этой гримасы. Двадцать против пятерых, усталых и обессиленных и пятеро раненых?

Досада не помешала мне поднять руки и сложить печати:

— Зерраум сортам зиарот.

Стоило мне закончить, как Креод рявкнул:

— Славим Дом Денудо, — подавая пример, крикнул. — Слава Денудо!

Бывшие разбойники, а с этой ночи младшие воины Дома Денудо нестройно подхватили:

— Слава Денудо!

— А сейчас за дело! Вскрываем ящики, смотрим, что они везли.

Я повернул голову к Ариосу, сложил пальцы в вопросе.

Наш новый Кровавый?

— Пялится из вон тех зарослей. На дерево залез, пытается что-то разглядеть в темноте, получается плохо.

Реольцы?

Он хмыкнул:

— Нет, воплей этих пародий на воинов никто не услышал, мы не нашли ни одного реольца в округе, удачное место для нападения.

Я кивнул. Да, это задание мне понравилось гораздо больше, чем два предыдущих. Сразу можно отличить задание Вира от прочих. Его — невыполнимые, на грани смерти, а это вполне по силам даже двадцати старшим воинам. Правда, у меня пока только младшие. Вроде как. Зато их гаэкуджа любых двух других гаэкудж за пояс заткнёт.

Креод тут же, словно подслушивал, оказался рядом, протянул ко мне ладонь:

— Господин, нам вот это нужно?

Я пожал плечами:

— Мне откуда знать?

Креод протягивал мне пузырёк. Я взял его, покрутил в руках, осторожно откупорил. Одним больше, одним меньше, какая разница?

Что-то жидкое, не очень приятно пахнущее.

Ирал тут же оказался рядом, задумчиво предположил:

— Состав? Ихор?

Я нахмурился, выплеснул состав на доски под собой, наклонился ближе, вглядываясь до рези в глазах. Ничего не обнаружив, выпрямился, качая головой. Нет, что бы это ни было, в этом не тлело ни единой искорки ихора.

Ещё раз крутнул пустой пузырёк. А ведь я уже видел такой. Когда выискивал по карманам реольцев нужное мне число блях. Такой пузырёк отыскался у одного из убитых гаэкудж.

И что бы это значило?

Я перевёл взгляд на Креода:

— Что-то ещё есть на лодке?

— Чуть-чуть мечей, чуть-чуть луков, чуть-чуть шаров с огнём. Всё тоже в ящиках, в масле и соломе. Новьё.

— Не думаю, что всё это устраивали ради каких-то мечей. Грузим пузырьки и шары с огнём. Выбери одного, кто будет отвечать за шары и метать их, они отныне наши.

— Понял, господин, — развернувшись, Креод тут же зашипел. — Живо, живо. Тащим ящики, навьючиваем их на лошадей. Живей, до восхода будете копошиться?

Я отвернулся от суеты, шагнул к носу лодки, проверяя себя, наклонился над телом убитого идара младшей крови.

Молак недоумённо окликнул меня:

— Господин?

Но я уже выпрямился. Увидел всё, что хотел. Да, в крови убитого был ихор. Всего две искорки на всю лужу крови, застывающую сейчас на досках лодки, но был.

Вот и ответ, есть ли мне смысл поглощать кровь идаров, уподобляясь Кровавым. Нет. В конце концов, я же не Кровавый, чтобы впитывать её любой частью тела. Одно дело выпить кувшин концентрированного состава Академии, другое ради пары искорок выпить всю кровь, что есть в человеке. Сколько её там, кстати в человеке? Полведра?

Не мой путь.

У Оскуридо есть путь проще. Просто убивать. Убивать как можно более сильных врагов, и тогда мне достанется частица их силы, их жара души, их тени? Здесь тоже не всё ясно. Раньше Оскуридо так не могли усиливаться, но раньше и Предок Ребел был жив.

Но над этим пусть у кого-нибудь другого голова болит. Мне и своих забот хватает. Например, как стать сильней, но при этом убедить теней, что я не могу создавать драугров? Или вот ещё беда, как становиться сильней, выживать на войне с Реолом в безумных заданиях Вира и при этом не дать достаточно сил Ребелу?

Да, именно это произвело на меня впечатление в объяснении Ирала.

Если я получаю часть жара души убитых, отправляя их за грань пустоты к Ребелу, то что получает сам Ребел? Не всю ли остальную часть их силы?

Сколько этой силы ему нужно, чтобы оправиться от своих смертельных ран, которые уже тысячу лет не могут его убить?

А что он сделает, когда вернётся в мир живых, в мир, где нет других Предков? Отомстит тем, кто уничтожил его королевство и его потомков? Плюнет на этих жалких муравьёв и отправится следом за другими Предками?