Да, у меня есть от чего болеть голове и чужих забот мне совершенно не нужно. Работает и ладно. Мне бы понять, где нужно остановиться. Мне бы суметь там остановиться.

Но с тенями необходимо будет поговорить.

В этот миг меня едва не сбил один из моих новых воинов. Тот самый, с курчавой бородой и заика.

— Г-г-господин, п-простите.

Я буркнул:

— Работай.

Шагнул в сторону, став на край борта, прыгнул, приземляясь уже на берегу. Поговорю с тенями в более спокойной обстановке.

Однако они со мной завели разговор первыми.

Едва я приземлился, передо мной вырос Ограк.

— Господин, Креод поднял правильный вопрос. Хороший военачальник и хороший владетель Дома отличается от плохого одной чертой, — понимая, что я не буду отвечать ему просто для поддержания разговора, Ограк тут же продолжил. — Запасливостью. У хорошего военачальника всегда найдётся запас. Господин, я, как советник по делам армии, советую вам придержать не только шары с огнём, но и часть пузырьков. Возможно, они окажутся полезными и для ваших людей или лично для вас.

Молак тут же дополнил слова Ограка:

— Тем более что вам приказано утопить лишнее, никто не будет считать, сколько ящиков вы привезли в лагерь и сдали.

Ограк покачал головой:

— Тем не менее я советую провернуть это дело так, господин, чтобы лишних ящиков никто не заметил, а вы сами к этому оказались, вроде как, непричастны.

Я даже не понял того, что услышал, но стоило уточнить, как Ограк всё объяснил. Да уж, богатый опыт у моего советника по делам армии. И в деле утаивания, и в деле перекладывания вины на других.

Пришлось вернуться на лодку и найти Креода.

— Скажи, среди моих новых солдат, бывших разбойников, найдётся такой, что любит тянуть руки к чужим вещам?

Креод поджал губы:

— Господин, он не посмеет. Я лично отрублю ему руки, если он решит припрятать хоть что-то.

Я усмехнулся:

— А мне напротив, как раз требуется, чтобы он протянул руки. Но на пользу Дома Денудо. Ты был прав в своём вопросе о пузырьках.

Креод прищурился, медленно кивнул:

— Говорите, господин.

— Намекни ему, чтобы два мешка этих пузырьков он забыл сдать в лагере. Пусть один доставит в ваш шатёр, другой везде возит с собой. И так, чтобы всем посторонним казалось, что там что угодно, вроде овса или сушёного дерьма, которое он собирается продавать вместо исаров, но только не что-то ценное.

— Я понял, господин. Вы мудры не по годам, я вижу в вас отражение вашего отца.

Похвала меня скорее расстроила. Это ведь была не моя мудрость, и не мудрость, которую я вынес из наставлений отца. Я постарался не показать этого, а спустя миг мне в голову пришла уже моя мысль и я тут же добавил дел Креоду:

— Все ящики, что не поместятся на лошадей, притопить у берега. Без следов, с лодки, чуть дальше в стороне и приметить место. Сумеешь?

Креод не успел ответить, как едва ли не в ухо шепнул Ариос:

— Сделаем, господин. Я лично запомню место.

Отлично. Если уж делать запасы, то делать их так, чтобы не лишиться всех разом.

В это время совсем в другом месте, под сенью старых деревьев шёл ещё один разговор двух идаров, чьи лица скрывала тьма даже более густая, чем ночная.

— Стать сильнее?

Трайдо хмыкнул:

— Скажи ещё, что никогда не задумывался об этом.

— Задумывался, — пожал плечами его собеседник. — Но смысл?

— Смысл? — изумился Трайдо. — Смысл в том, чтобы взять свою судьбу в свои руки.

— О чём ты?

— Ну, не строй из себя дурака, зачем? — Трайдо поднял руки, отбросил капюшон, открывая лицо, алые глаза и свою кривую ухмылку. — Здесь только ты и я, и мы знаем друг о друге достаточно, чтобы доверять друг другу. Я знаю о той семье, ты застал меня за потрошением обоза. С тех пор миновал не один год, но мы оба до сих пор живы и даже не наказаны.

Его собеседник повторил его жест, открывая лицо, пожал плечами:

— Ты можешь сколько угодно прославлять мой ум, но я не собираюсь додумывать за тебя, Трайдо. Говори прямо или дай мне вернуться в шатёр к вину.

— Отлично сказано. Тогда слушай. Меня не устраивает то, что я вынужден подчиняться. Годы идут, они не просто идут, а летят. Оставайся я человеком, то внуки бы уже оплакивали меня на кладбище, но я жив, полон сил и как-то устал от однообразия жизни.

— Как раз сейчас жизнь вполне себе ничего, — не согласился с ним собеседник. — Это не умирать от жажды месяцами, ощущая, как тело слабеет, а мысли теряют чёткость.