Никакого ветерка нет.

— Я провалилась в сон. — Она пожимает плечами.

— Это небезопасно. В машине чертовски жарко. Кстати, твоему коту тоже неуютно.

— Где Сьюзи?

— Дома с сестрой. Тебе тоже следует вернуться домой.

— Хороший план. — Она заводит машину. — Рада была повидаться. Надеюсь, у Сьюзи все в порядке?

Я снова осматриваю заднюю часть машины.

Она прочищает горло, возвращая мое внимание к ней.

— Рада видеть, что ты бегаешь. Сьюзи хочет, чтобы ты заботился о себе.

Я рассеянно киваю в ответ, не особо вникая в смысл ее слов, потому что… эта машина абсолютно отвратительна.

— Ладно, передай Сьюзи, что завтра я загляну и прополю сорняки в саду.

— Ты живешь в своей машине.

— Я была занята. Мне нужно в ней прибраться. Очевидно. — Она закатывает глаза. — Но я не живу в своей машине.

Она фыркает, усмехается, но я не упускаю беспокойства в ее глазах.

Страха.

Распространяющегося по лицу румянца.

Я не отрываю от нее глаз, ее взгляд перемещается на лобовое стекло, на людей на парковой дорожке и детей у разбрызгивателя на газоне.

— Эмерсин, — медленно тяну я ее имя, чувствуя себя сбитым с толку. Она бездомная? Как такое может быть? У нее есть работа. Образование. Парень.

— Закари, — отзывается она, не глядя на меня.

— Где ты живешь?

— А что? Хочешь зайти в гости?

Между нами повисает пара секунд напряженной тишины.

— Если не возражаешь.

Прежде чем она успевает выразить хоть малейший протест, обхожу машину и усаживаю задницу на сиденье рядом с ней.

В машине стоит вонь, но я стараюсь не морщиться.

Грязное белье.

Кошачья моча.

Объедки.

Как долго все это мариновалось здесь? Все лето?

Эмерсин заводит машину и выезжает с парковки.

Поворот налево.

Поворот направо.

Снова направо.

Два раза налево.

Она возит меня по всему городу до тех пор, пока не остается другого выбора… затем направляет машину к моему дому. Все это время я молчу. Прекрасно понимаю, что ей некуда ехать. Этой экскурсией по Атланте она просто оттягивает неизбежное.

Она останавливает машину у моей подъездной дорожки.

— Как долго? — спрашиваю я.

Эмерсин с трудом сглатывает, ее глаза краснеют от навернувшихся слез.

— Не так уж и долго, — шепчет она так, будто едва может сдержаться.

— Как не долго?

Она смахивает слезы, как только они соскальзывают.

— С весны.

— Господи… — Я сжимаю пальцами переносицу и качаю головой. — Как? Почему? Я не понимаю.

Я злюсь. Не на нее. Ну, вроде как на нее и на абсурдность ситуации. Кроме того… я… я хочу знать, как, черт возьми, такое возможно.

Она отводит взгляд от окна на заросший сорняками двор, отчаянно нуждающийся в покосе. Я решил потратить час вдали от Сьюзи на пробежку, а не на стрижку газона. Неужели Эмерсин думает, что с моей стороны слишком ставить под сомнение образ ее жизни, когда я явно не лучший образец для подражания?

— У тебя нет семьи? Друзей? У тебя ведь был парень, когда ты начинала у нас работать. Как так вышло, что ты жила в своей машине, а не со своим парнем?

В ответ она предпочитает молчать.

Я хмыкаю, качая головой.

— Твой парень… ты не говорила ему. Не так ли?

Снова тишина.

— Это потому, что он слишком большой мудак? Или потому, что ты слишком гордая?

Она кусает щеку изнутри, не отрывая взгляда от руля.

— Ты не можешь оплачивать аренду из заработанных на уборке домов денег?

— Нет, — бормочет она. — Я могу либо заплатить за аренду… либо купить лекарства от эпилепсии, либо оплатить студенческие ссуды и базовый тарифный план сотовой связи.

— И все же… у тебя есть кот.

— У меня не было кота! Кота мне подарил мой парень-мудак.

Я напрягаюсь от нарастающего гнева, барабаня пальцами по коленям.

— Потому что он не знал, что ты живешь в своей машине?

— Твой двор дерьмово выглядит. Надо бы мне его покосить за тебя.

Она судит меня.

— К черту двор. Моя жена умирает, а ее новая лучшая подруга живет в машине… с гребаным котом.

— Я временно живу в своей машине. Но у меня есть машина. И есть работа. Моя жизнь сейчас не идеальна, но я молода. Талантлива. Трудолюбива. Так что прекрасно переживу это. Временно жить в машине — не самое худшее, что может случиться.