– Хорошо. Так что относительно пищи?

«Нет. Ничто не воспроизводится из ничего, запомни сию истину, ученик».

Смотря на небо и слушая концерт в животе, думал об Ундэсе, Стиви и остальных. Удалось ли степняку найти еду? Благополучно ли возродился Рафаэль на костре? И чего ждать от завтрашнего дня?

Завтра мои злоключения вполне могут закончиться с приездом всадников из Зиккурата. По-хорошему, они уже должны отправиться за отрядом. Расстояние, пройденное пешком за два дня, на химерах покрывается за несколько часов. Вряд ли клановцы забрали Стиви и Ундэса. Скорее всего, ночную стоянку оборудовали бы в тоннеле, раз башня – единственное укрытие от Мглы на многие километры вокруг – разрушена.

«Королевство, простоявшее десять тысячелетий и заставшее эпоху Героев, кануло в небытие. Какая… жалость, – произнёс маг. – Впрочем, я рад. Лучше пасть в одночасье на пике величия, нежели чахнуть в течение веков, осознавая собственную немощность».

– Немощность, говоришь…

Адреналин прекращал подпитывать меня, и скопившаяся усталость начинала давать о себе знать слабостью и тупой болью в мышцах. Хотелось пить, есть, спать. Веки тяжелели и опускались, вынуждая вздрагивать. Однако, сон был непозволительной роскошью в моём положении.

По идее, люди не могли уйти далеко от башни, даже верховые. Если именно они забрали парня. На ночь им необходимо разбить лагерь. С возвышенности их заметить не составит труда. Например, с развалин башни. Заодно проверю, не вылез ли ещё кто-то из-под камней.

Подъём по склону дался тяжело. С разбегу выскочить наверх сил не хватило, пришлось постараться, чтобы не скатиться вниз. В паре шагов от края склона меня встречала Мгла во всей своей безумной красе – колышущееся море белесых чудищ. Так близко я их раньше не видел и чуть не свалился назад в лощину. Почти сразу же накрыло страхом и громким, сливающимся в гул шёпотом сотен мёртвых голосов, призывающих бросить оружие и влиться в сонм призраков. В оглушающем шуме эхом отдавалось биение огромного сердца. Зажмурившись, я выставил перед собой бирюзовую сферу. Чёрное пламя заметалось внутри, на мгновение жадно прилипая к хрустальным стенкам. Толпа фантомов раздвинулась, точно занавес, пропуская меня. В стихающем шёпоте сквозило раздражение, только сердце билось по-прежнему громко.

Развалины возвышались на горизонте изломанным бугром черноты. Над ним сияли звёзды, под ним колебалась светло-серая масса, и ни намёка на огонёк лагеря. Надежды на помощь клановцев таяли. Я обернулся, выискивая взглядом хотя бы какое-нибудь доказательство пребывания в окрестностях Сломанной Башни бойцов Зиккурата. Или, что вероятнее, признаки вражеского присутствия.

На невысоком холме в нескольких километрах от развалин мерцало пламя костров, оттуда же и доносился барабанный бой, принятый поначалу за сердцебиение.

– Наши, – вырвалось у меня.

Разгоняя Мглу хрустальной сферой, я направился к лагерю.

Кланлид быстро сориентировался и, наверное, послал крупный отряд. Тут не какой-то десяток, а самое меньшее сотня бойцов. Алмаз, оказывается, хороший мужик, раз дорожит нашими жизнями. Ясно, не из-за нас одних столько бойцов прибыло. Зиккурат намеревался ударить по некроманту. Так я сначала думал.

По мере приближения к лагерю росло чувство неправильности происходящего. К размеренному бою барабана примешивалось пение, похожее на волчий вой. Не такой представлялась мне магия клановцев, отпугивающая призраков. Пройдя с километр, различил освещённые пламенем костров очертания лагеря – низенькую ограду из размалёванных шкур и с дюжину внушительного размера шатров.

– Празднуют, что ли, – задумчиво пробормотал я.

Участок ограды раскрылся подобно воротам, и наружу высыпали всадники на химерах. Многослойные кожаные слои брони накладывались друг на друга, от остроконечных шлемов опускались на плечи защитные полосы из кожи. У всех на плечах шкуры – совершенно разные, и чёрные, и серые, и рыжие. На клановцах я почти не видел шкур, тем более, в таких количествах. Нарукавники, пояса из меха, шлемы украшены и утеплены мехом. Столько пушистой живности возле Зиккурата не водилось. Значит, всадники из далёких краёв. Каждый держал по факелу и размахивал кнутом. Мгла неохотно расступалась на пути скачущих верховых.

«Беги, ученик! Люди поддадутся на посулы Чужака и освободят его!»

Я поспешно снял сферу с копья и замотал в тряпьё, взятое в пещере. Бежать от всадников было бессмысленно, сражаться с ними на моём уровне всё равно, что покончить с собой.

Резкие крики раздавались совсем близко. Из Мглы вылетели четверо воинов на химерах. Меня окружили, щёлкая кнутами по воздуху. Сыны степи, тут уж никаких сомнений – за шрамами, уродовавшими лица, не скрыть характерных черт. Ткнув в меня факелом, здоровяк с обвислыми седоватыми усами каркнул что-то на своём языке, после чего подкрепил фразу жестом, показав огнём на землю.

Я сбросил с плеча сооружённую из тряпья сумку, подумывая, не уйти ли на перерождение прямо сейчас. Сфера достанется кочевникам, ну и пусть. Всё равно ведь убьют.

Рука крепче сжала древко оружия. Я уже собирался ткнуть ближайшего клинком, но на плечи мне легла петля аркана. Рывком меня сбили с ног и протащили по земле. Спрыгнувшие с химер кочевники навалились сзади, выворачивая руки за спину и сноровисто связывая запястья. Затем закинули на ездового зверя. Быстро, без лишних слов и телодвижений. И только сейчас я осознал, насколько глубоко влип. Между новичком, едва попавшим в Кладерат, и опытным воином-кочевником пролегала бездна. Степняки всю жизнь повышали скил и характеристики, нам же предстояло достичь их уровня хорошо, если за пару-тройку лет. Ясно теперь и то, почему клановцы считают местных достойными противниками.