Шрифт:
— По мне, — неожиданно встряла в разговор молчавшая до этого Катя, — Макса нельзя отпускать на Рубежи. Его же там убьют Твари.
— Правильно мыслишь, дочь, — кивнула Юлия. — Стоит подключить все мои связи, чтобы…
— Нет! — резко возразил я, поняв, куда свернул разговор. — Допустим, что я действительно притягиваю Лордов. Тогда аномальные Дыры опять обязательно появятся рядом со мной. Вам мало одного Йети на лужайке? Ещё хотите? И не факт, что будете подготовлены к такому. Это же поймут и в СБ. Поэтому буду до конца дней не в столице штаны протирать, а в каком-нибудь захолустном посёлке в малонаселённой заднице Империи.
Рубежи мне необходимы. После убийства сильных Тварей я становлюсь сильнее. Нужно выходить любыми способами на уровень Абсолюта. Как можно быстрее, чтобы иметь возможность защитить близких мне людей.
— Абсолюта? — усмехнулась Достоевская. — Когда-нибудь да, но не так быстро, как хотелось бы тебе. Ещё недавно первую Печать получил, а уже метишь в высшее сословие одарённых? Так не бывает.
— Почему? Уже чувствую себя по силам не менее, чем Воин Магистром.
— Чушь! Чушь и опасная самоуверенность, Макс! Даже между Полным Мастером и Младшим Магистром пропасть! Это тебе…
— Мне уже объясняли, когда на казанской базе попытался улучшить Печать.
— И там успел выпендриться? Почему мне не сказал?
— Сейчас говорю. С аттестацией меня послали. Но я уверен в своих словах.
— Хорошо! — встала Юлия. — Переодевайся в тренировочные доспехи… Именно в доспехи, а не костюмчик! Жду в спортивном зале! Я докажу, что ты неправ! Только учти! Жалеть не буду!
Глава 25
Что ж… Такая концовка нашего разговора меня сильно заинтриговала. Я быстренько прошёл к себе и нацепил поверх тренировочного костюма тяжеленную броню, способную выдержать удар меча, напитанного тремя-четырьмя клеймами.
Спустился в тренировочный зал, не забыв прихватить и собственный меч.
К моему удивлению, графиня хоть и была при оружии, но никакого защитного доспеха на ней не наблюдалось.
— Решила покончить жизнь самоубийством, раз голая против меня драться собралась? — осторожно спросил я Юлию.
— Голая я только с Савелием Тихоновичем, а с тобой, недоумок, могу справиться и без лишнего «обвеса». Биться будем с применением Дара, чтобы ты понял глобальную разницу между Мастером и Магистром.
— Тогда, — с облегчением скинул я свою защиту, — немного уравняем условия поединка, чтобы потом ты не смогла придумать оправдание своему поражению.
— Макс, ты дурной? Я же тебя на молекулы разнесу. Нахлобучивай всё обратно!
— Макс не дурной. Макс собирается отстаивать свою точку зрения.
— Хорошо… Если почувствуешь, что истощился, то не стесняйся останавливать бой. Моя цель не покалечить своего уже как бы приёмного сына, а проучить.
— Правило действует в обе стороны.
— Наглец! За то тебя и люблю. Катя, ты сегодня почти настоящий секундант. Бой!
Мы с ней сошлись, легонько проверяя оборону друг друга. Никто не хочет форсировать события, осторожно примеряясь к манере боя соперника. К чести Юлии, она не стала сразу показывать своё подразумевающееся превосходство, а отнеслась к поединщику с уважением.
Затем она, устав от разведки, резко взвинтила темп. Пока ничего сверхъестественного, и я легко поспеваю за ней. Потом скорость увеличилась, ещё, потом ещё… Напитанные силой мечи молниями мелькают в воздухе. Помня бой с Аксакалом, стараюсь сдерживаться, чтобы не выдать себя в ускорении. Но настырная графиня словно провоцирует, чтобы вышел за пределы нормы. Её удары всё стремительней, опасней. Знаю, что в любой момент может их остановить, не дав помереть пасынку. Но всё равно рискованная игра. Хотя Достоевская никогда других и не ведёт!
Сирена на прекращение первого раунда дала обоим небольшую передышку.
— Пока не вижу явного фаворита, — прокомментировала Катя.
— Никто не видит! — слегка раздражённо ответила ей Юлия. — Не озвучивай очевидные вещи!
Через минуту мы снова сошлись. Достоевская сделала правильные выводы и теперь уже совсем не жалеет меня, эмоционально приняв за равного соперника. В какой-то момент она заставила меня раскрыться, и все эмоции Безумного Генерала выплеснулись наружу.