— Заходи! — повелительно сказала она, кивнув на открытую дверь.

— Ир! Ты ж говорила, что два раза не предлагаешь.

— А я и не предлагаю. Просто ты всю дорогу зевал, как кашалот. Отоспись в гостевой комнате. Чего тебе мотаться туда-сюда? Завтра утром на дежурство заступать — вот вместе и поедем.

В её словах был резон. Устал безумно от этих постоянных недосыпов, поэтому через полчаса с удовольствием растянулся на широкой кровати, предварительно позвонив Достоевской и предупредив, что сегодня ждать не стоит. Кажется, она была не очень обрадована этим фактом.

Утром меня разбудил аромат свежесваренного кофе и не менее свежеиспечённых оладий. Поднялся, привёл себя в порядок. Появившись на кухне, увидел Ирину, стоящую у плиты в коротком шёлковом халатике, явно надетом на голое тело.

— Пялишься так, будто бы в душевой на базе не насмотрелся, — прокомментировала она, каким-то чудом распознав, что стою у неё за спиной.

— Лёгкая недосказанность иногда возбуждает намного больше откровенно голых сисек. А ты откуда знаешь, что любуюсь?

— Тебе лучше не знать моего ответа, а то решишь, что опять домогаюсь. Садись завтракать. Опаздываем.

Оладушки оказались выше всяких похвал. Оказывается, целая княгиня не только крутая рукопашница, но и отменная повариха. Чудеса!

Наш совместный приезд на базу Чистильщиков вызвал лёгкое оживление в группе. Тут же посыпались смешки и подколки, но мы никак не реагировали на них, сделав лица кирпичами, чем ещё больше раззадорили народ.

— Повеселились и хватит! — в какой-то момент сказал Аксакал. — Выдвигаемся на получение приказа! А ты, Котяра… Ну ты и «котяра»!

— Да не было ничего! — не выдержал я. — Просто спали! В разных комнатах!

— Ага. В разных, — с деланной грустью в голосе, подтвердила Мышка. — Всю ночь храпел так, что закрытые двери не спасали. Потом сожрал все оладьи и строевым шагом попёрся на службу… Давно таких тупых курсантов не встречала. Никакого проку бедной девушке! Одни убытки! Будем тренировать на сообразительность. Стелл, возьми его к себе. Ты вон тугодумного Панкрата выдрессировала… Может, этого тоже сможешь?

Под общий смех мы вышли из командирского домика.

После спокойного дежурства, где мы больше тренировались или играли в карты, приехал в дом Достоевских и сразу же попал в руки Юлии.

— Барон! А ты не охренел? Двое суток шляться неизвестно где!

— Графиня! А ты сама, как себя чувствуешь в плане охренизации? Я вообще-то, на службе был. До этого маленькая армейская вечеринка…

— После которой пьянющий Бельмондо серенады Насте Ворониной под окном орал.

— Я к Насте не хочу.

— А к кому хочешь?

— Вариант отоспаться принимается?

— Причина уважительная, Максим, — сбавила она обороты. — Только Анна заведённая, как стадо чертей, ходит. Мне нахамила, сестру послала… И это явно не из-за учёбы.

— Прилетело с неожиданной стороны?

— Ага. Фиг бы с ним с тобой, но я свой покой ценю. Разруливай, пока сама не начала. Поверь, что не стоит доводить до крайностей, так как злая Полный Магистр способна испортить настроение на годы вперёд. А я злая!

— Понял. Отобьёмся.

Придя в свою комнату, обнаружил загадочного Такса, раскинувшегося лапами вверх на кровати. Морда лоснится, брюхо выпирает. Не иначе, опять нашёл точку для несанкционированной жрачки.

— Может, тебя на низкокалорийную диету посадить? — задумчиво произнёс я.

— Может, тебя на низкоинформационную диету посадить? — тут же прилетел ответ.

— Ладно. Мы друг друга не слышали. Что нового?

— Ничего по Бугурским. Граф — паинька, и ни с кем не встречается… Почти. Всякая мелочь с незначительными записочками не в счёт: если и есть в них двойной смысл, то его не видно. А вот Анька вчера к тебе в комнату вломилась. Увидев, что никто не ночевал в заправленной постели, выругалась и сказала: « Второй день! Я это так не оставлю!».

— Почему второй?

— Наверное, потому что в первый нас тоже не было. Нарколабораторию громили.