— Бузук, осторожно! Здесь яма!

Верный пёс. Беспокоится о хозяине…

Заметив Максима, Хрипатый вскочил и с растерянным видом завертел головой, разглядывая наклонённые набок деревья и кустарники, росшие на краю обрыва. Посмотрел на небо, словно затянутое целлофаном. Перевёл взгляд на корягу. Максима там уже не оказалось.

Потирая плечо, Жила кинулся к склону:

— Быстрее! Упустим!

Гвоздь толкнул Хрипатого:

— Чего рот раззявил?

Едва они вскарабкались наверх, как из малинника появились Сява и Хирург.

— Ох, ни хрена себе! — опешил Сява. — А тут и впрямь ямища. Ты глянь, сколько дохлых птиц!

Начал осторожно спускаться, что было непросто в больших по размеру ботинках. Неудачно ступил и, вереща во всё горло, бревном скатился вниз.

Мимо него пронёсся Хирург, издавая звук, похожий на затяжной вдох. Поскользнулся на тушке мёртвой птицы и, не удержав равновесия, упал плашмя.

На почтительном расстоянии друг от друга в овраг съехали Бузук и Шнобель.

Почёсывая исколотую хвоей задницу, Бузук взглядом измерил высоту склона:

— Нам точно туда?

— Туда-туда, — протараторил Сява, закидывая ботинки на край обрыва. Ловко, по-обезьяньи, взобрался по корням деревьев. Махнул Хирургу. — Бросай поршни. Без них проще.

— Ага, щас… — буркнул Хирург, отряхивая колени. Затолкал обувь за пазуху и полез вверх.

Поправив на плечах ремни рюкзака и ружья, Бузук поплевал на ладони. Подпрыгнул раз, другой… Наконец уцепился за корень. Скребнув ногами по земле, повис мешком. И разжал пальцы:

— Шнобель!

Тот подбежал с видом побитой собаки.

— Сфоргань табурку, — приказал Бузук.

Шнобель опустился на четвереньки. Бузук встал ему на спину, как на табурет. Вновь ухватился за корень, но подтянуться не хватило сил.

— Гвоздь!.. Чёрт бы тебя подрал! Гвоздь!..

Бузук предпринял ещё одну попытку: упёрся ногой в пласт листьев, застонал от натуги, силясь поднять тело… и сдался.

— Вот ты где, — прозвучало сверху.

— Почему так долго? — рявкнул Бузук.

— А ты звал? — удивился Гвоздь.

— Чего тогда припёрся?

— Смотрю, тебя нет. Решил проверить.

— Подсоби.

Гвоздь сполз до середины склона:

— Давай ружьё. — Мёртвой хваткой вцепился в ствол ружья. — Держись за приклад.

Шнобель затрясся от напряжения, еле удерживая на спине Бузука. Ещё немного, и «табурка» сломается.

— Свалишь меня — грохну! — пригрозил ему Бузук.

Просунув руку в ремень, крутанул кистью, чтобы на запястье получилась петля. Ругаясь, пыхтя и обливаясь потом, выбрался из оврага. Плюхнулся на корягу и вдавил кулак в правый бок.

Приплясывая от возбуждения, Гвоздь закинул ружьё на плечо:

— Ну я поскакал?

— Кличь всех сюда.

— С чего вдруг?

— Побазарить надо.

— Да ты что, Бузук! Он же сбежит.

— Он даже не пытается сбежать. Он нас заманивает.

— Он шкуру свою спасает.

— Тут что-то не так, — упорствовал Бузук.

— Да что не так? — начал заводиться Гвоздь. — Его надо поймать, иначе нам хана. И братва на кураже. Они не поймут.

— Шума от него слишком много.

— Конечно много. Кругом ветки, сучья…

— Рыскает как заяц.

— Хирург говорил, что у него дезори… с головой непорядок, потому он плутает.

— А я говорю: это ловушка! — Бузук зыркнул из-под седых бровей. — Усёк? Зови братву!

— Вот это облом, — расстроился Гвоздь. Вытер вспотевшие ладони о ляжки и проорал: — Хрипатый! Жила! Все сюда!

Голос полетел вдаль, но словно ударился о что-то невидимое и вернулся тихим эхом.

— Щас, — прошипел Гвоздь и скрылся в зарослях.

Над краем обрыва показалась голова Шнобеля. Лицо пунцовое от натуги, глаза вот-вот вылезут из орбит. Напряжённые пальцы вонзились в землю и заскребли, оставляя борозды. Голова исчезла. Донёсся звук упавшего тела.

— Жив? — спросил Бузук, разглядывая две зарубки на коряге.

До слуха долетело:

— Вроде бы.

Вытащив из кармана складной ножик, Бузук колупнул лезвием кору. Нет, метки делали не этим ножом.

***

— Странный лес, — произнёс Жила и взмахнул рукой.