Бузук жестом попросил Хрипатого сесть рядом:

— Мы с тобой так и не поговорили после твоего дозора. Ты больше никого там не видел?

Хрипатый отрицательно покачал головой.

— С ним всё понятно, — проговорил Бузук, наблюдая, как Хирург вытирает салфетками окровавленное лицо «дружка». — Он, похоже, на самом деле проводник. А вот мальчишка… Откуда он взялся? Ну не мог же он в одиночку по тайге шастать. Без жратвы, зато в моднявом прикиде и с ружьём без патронов. Может, поблизости был загородный дом или спортивный лагерь, а мы прозевали?

Хрипатый вновь мотнул головой.

— Может, видел палатку или машину? Понимаю, вопрос глупый. Ты бы обязательно мне сказал. Но согласись, странно всё это. — Бузук кивком указал на Максима. — Думаешь, пацан был с ним?

Хрипатый пожал плечами.

— У него сотрясение мозга, — сообщил Хирург, возвращая Бузуку аптечку. — Я остановил кровотечение и дал обезболивающее. Кости носа целы, но травма серьёзная. Зрачки сильно расширены. Это свидетельствует…

— Идти сможет?

Хирург замялся.

— Сможет или не сможет? — допытывался Бузук.

— У него есть выбор?

— Соображаешь.

Хирург присел на корточки и прошептал:

— Если тебе нужен этот человек, запрети Жиле махать кулаками. Следующий удар закончится летальным исходом. Это я тебе как врач говорю.

— Тогда, как врач, позаботься, чтобы он жил, пока я не решу, что ему пора умереть, — произнёс Бузук еле слышно. Порывистым жестом велел Хирургу отойти и с угрюмым видом подпёр щёку кулаком. — Слышь, дружок! Я тут всё думаю… Куда ты бежал?

— Подальше от вас, — прогундосил Максим и нажал на уши; голоса зэков звучали троекратным эхом. Прикоснулся ко лбу. Переносица отекла, веки налились и потяжелели. Окружающий мир тонул в полумраке, фигуры людей казались размытыми, а лица размазанными. Уж лучше так, чем резь в глазах от нестерпимо яркого света.

— Видать, ты и впрямь хорошо знаешь лес.

— Ни хрена он не знает, — вставил Жила.

Бузук изобразил на физиономии искреннее удивление:

— Ну как же не знает? Шпарил без компаса и карты. Такие круги наворачивал, что сам чёрт заплутал бы. Как же ты, дружок, находишь дорогу?

— Я уже говорил, что по знакомому маршруту хожу без компаса, — ответил Максим и притронулся к опухшему затылку. Опустить бы голову в таз с ледяной водой, чтобы вернуть мыслям ясность, а зрению чёткость.

— Как интересно… — Бузук достал из аптечки «Но-шпу», проглотил две таблетки. — Ты же понимаешь, что тебе хана…

— Понимаю.

— …если мы тебя оставим. Но мы в беде тебя не бросим, возьмём с собой…

Максим выдавил улыбку:

— Так я и поверил.

— …если скажешь, куда ведёт твой знакомый маршрут. — Бузук помолчал, разглядывая Максима. — Есть в лесу укромное место, где нас никто не найдёт?

Беззвучно смеясь, Максим вытащил из носа ватные тампоны.

— Вот сука! — прошипел Жила. — Он ещё рыгочет.

Бузук посмотрел на него с укором:

— Остынь. — Перевёл взгляд на Максима. — Что смешного в моей просьбе?

— Вы в дремучем лесу. Я не знаю более укромного места.

— Нам надо передохнуть. Нужна вода и пожрать бы чего. Есть такое место?

Максим подкинул на ладони окровавленные ватные шарики, хотел поймать их в воздухе, но непослушная рука подвела.

— Что мне за это будет?

— Умрёшь быстро, — оскалился Жила.

— Остынь, говорю! — прикрикнул Бузук. — Ты его не слушай, дружок. Это он с голодухи такой злобный. Я отпущу тебя. Даю слово.

Пытаясь собраться с мыслями, Максим глубоко вздохнул:

— Есть такое место. Я бежал как раз туда.

— Куда, дружок? — спросил Бузук елейным голосом.

— Чую, сейчас мы получим порцию брехни, — буркнул Жила.

— На охотничью заимку.

— Это что получается? — пробормотал Гвоздь. — Он заманивал нас на убой, а мы, как последние остолопы, повелись?

Жила расхохотался с завыванием:

— Бля… — Откинулся на спину, засучил ногами по земле. — Я уссусь от смеха!

Взирая на Максима, Бузук помрачнел:

— Ты стебёшься?

— На заимке никого нет. Сейчас запрет на охоту. В охотничьем домике всегда хранится провизия: консервы, сухари, крупы. Есть баня. Рядом река. Можно порыбачить.

— Нехило поёт, словно по нотам, — отозвался Гвоздь.

Хрипатый поднялся и исчез в зарослях. Не понимая, почему он ушёл, уголовники переглянулись.