Амелия

Я снова слышу шаги, приближающиеся ко мне, задерживаю дыхание. За последние минут сорок-пятьдесят по прикидкам, я всего раз слышала хоть какое-то движение за пределами моего укрытия, пока и оно не погрузилось в абсолютную тишину. И кто бы знал, какой это для меня ад — я с детства боюсь замкнутых пространств, после того, как Элай закрыл меня в кладовке. Темнота и маленькие «коробки», из которых не выбраться — ночной кошмар, в который я залезла по своей дурости самолично.

«Ты точно идиотка…» — шиплю на себя время от времени, с силой прикусывая губу и борясь с тошнотой и паникой, медленно оплетающей мое бедное сердечко.

Но разве я могла поступить иначе? Он бы убил ради меня, но точно спас меня, и помочь ему сохранить его план слишком мало, чтобы хоть немного расплатиться…

«Ублюдок…» — память-зараза подкидывает картинки мертвого ублюдка, а запах его крови будто ходит за мной по пятам.

Это еще большее издевательство. Слезы скатываются с глаз, и я усилием воли стараюсь впихнуть в своей внутренний телевизор совсем иные эфиры, когда наконец чувствую почти близкую свободу. Она приходит неожиданно с движением чемодана и меня, ложится вертикально, а потом ее даруют мне со звуком открывающейся молнии. Как раз вовремя, потому что мои «полномочия на этом всё», как говорится.

Я вылетаю из чемодана пулей, даже не дождавшись, пока он полностью откроется, врезаюсь в полку и часто моргаю. Глаза от света режет, а то малое, что я не «изгнала» из себя в унитаз ранее, уже подступало к горлу, и, боюсь, на этот раз я вряд ли смогла бы подавить желание организма. Уговоры тоже больше почти не работали, да и сейчас мне приходится начать глубоко дышать и согнуться пополам, чтобы не удалить это «почти» из уравнения.

— Амелия? — тихо спрашивает Макс, делая на меня шаг, но я выставляю ладонь, чтобы его остановить.

— Со мной все нормально… — хрипло шепчу, чтобы объясниться, — Я боюсь замкнутых пространств.

— И залезла в чемодан? Забыла, что он относится к списку?

Он усмехается, но я вижу, что притворно, на самом деле Максимилиан взволнован. Стоит передо мной, рассматривает, на его плече огромная повязка, на которой я концентрируюсь, чтобы не отвечать и не скатиться вновь к колкостям в адрес друг друга. Сегодня я их не вывезу…

— Тебе посмотрели руку?

— Пока нет.

— Почему?! — невольно повышаю голос, забывая о своих бедах, — Это не порез о бумагу и не отравление бухлом! Это ножевое!

— Ты за меня волнуешься?

Вопрос застает врасплох. Я останавливаюсь, сама не заметив, как подошла ближе, тупо пялюсь и хлопаю глазами.

«И что мне говорить?! Особенно, когда он так улыбается…» — улыбка действительно широкая и даже ласковая, без единого намека на желание поиздеваться или типа того, и это подкупает.

Он подкупает. Такой он, каким был все наше лето… Макс делает ответный, маленький шаг ко мне, но этот шаг рушит всю дистанцию. Он близко настолько, что я отчетливо слышу каждую ноту его запаха, дыхание и, казалось, даже сердцебиение. Не могу отстранится…особенно ясно это понимаю, когда он кладет руку мне на щеку и легко гладит кожу. Так нежно, что я прикрываю глаза, растворяясь в этом моменте…

— Ты такая смелая…

Смотрю ему в глаза и точно знаю, что он это серьезно. Я знаю, что это так, мне не нужно слышать больше и слова, и я хочу, чтобы он знал, как сильно я ему благодарна за все, что произошло. Но…мне нет нужды благодарить, потому что, кажется, он тоже видит меня насквозь, шепотом добавляя.

— Не за что…

А потом накрывает мои губы своими, и здесь нет места дикой страсти или тому, что было тогда в его комнате…сейчас есть только нежность, как много раз до этого…

«Как летом…»

Слышу за спиной короткий стук и сразу отстраняюсь, слегка касаясь своих губ кончиками пальцев. Если бы он меня не держал, я бы и вовсе отскочила от него на расстояние, но объятия крепкие и надежные — мне некуда деваться, да, если совсем на чистоту, совсем не хочется.

— Прости, Макс, — звучит знакомый голос, — Я бы не лез, но у тебя открытая рана. Давай обработаем и зашьем, а потом…

— Хорошо, Илья.

«Точно! Это тот чувак, который орался с Максом, а потом предложил психолога!» — коротко оборачиваюсь, чтобы посмотреть, как он выглядит. Не знаю зачем, мне просто интересно.

Не знаю, как выглядят хозяева клиник, но он выглядел презентабельно. Высокий, аккуратный даже в спортивных штанах и футболке. Его щеки гладко выбриты, а волосы уложены, не смотря на поздний час и явный «срочный вызов».

«Наверно это отпечаток его профессии…» — подумала я, обращая внимание и на глаза, — «Голубые и добрые. Нет, он точно врач…а еще постарше, вроде бы?»

— Амелия, это Илья, мой друг еще со школы. Илья, это Амелия.

— Я знаю, — усмехается, а я краснею, не в состоянии откреститься от предательской мысли: