Шрифт:
— Можно и так сказать. При таких возможностях какие были у тебя…
— На что ты намекаешь?
— Я не намекаю, а говорю прямо. У тебя был доступ ко всем братьям Адель, и ты могла получить любого.
— В мои планы не входило «получать» ни одного из вас.
— Знаю, я же только что это сказал. Прекрати кусаться и…
Перебиваю, потому что слишком боюсь скатиться не туда, куда надо — в нежности и очередные порывы своего тела.
— Зато теперь мне интересно. Что это означает?
Он словно читает мои мысли, и тому свидетельствует улыбочка на его (самых-красивых-чувственных-мягких-потрясающих) губах.
«Боже, прекрати! Сосредоточься!» — словно команда действует сразу на нас двоих, ведь в следующий миг Макс и сам подбирается, становится серьёзным и четким.
— Ты уже знаешь, что отец не пускает нас в свет. Он прячет нас до определенного момента, потому что дико боится, что мы выкинем какой-нибудь фокус, станем героями первых полос и заголовков. В плохом свете.
— Подмочите репутацию?
— Именно так, котенок. Когда-то давно он видел, как достаточно сильная и влиятельная семья развалилась из-за действий сына. Они были связаны с политикой, а его застукали на горячем с кокаином и шлюхами. Сейчас это бы замяли, тогда были другие времена. Как результат — их отовсюду вычеркнули, включая службу, отец покончил с собой, мать сильно заболела, а сын спился где-то за пределами МКАДа.
— Не очень хорошая перспектива…
— Отцу она тоже не сильно зашла, поэтому у него появился пунктик насчет возраста. Он считает, что в двадцать шесть наступает момент, когда ты перестаешь придаваться глупостям, взрослеешь и осознаешь, что тебе нужно и зачем. До этого момента мы не мелькаем даже на страницах официальных мероприятий.
— Но Адель и Марина…
— То девочки, к ним отношение другое. Он к дочерям гораздо мягче, с сыновьями, так как мы мужчины, разговор всегда короткий.
— У вас больше рамок…
— Гора-а-аздо больше, котенок.
— Сексизм какой-то. Девочки не могут доставить проблем?
— Просто девочек он не воспринимает всерьез.
— Вот почему ты тогда сказал, что гораздо ближе к выходу в свет?
— Ну да. Думал, что ты в курсе, даже пояснил насчет возраста, а оказалось, что ты и в этом полный ноль.
— Ты же в курсе, что все загоны вышей семейки не проходят на уроках в школе? — саркастично замечанию, и Макс бросает на меня хитрый взгляд, улыбается…
«Так очаровательно…» — «Да ты прекратишь сегодня или нет?!»
— Ближе к делу.
— Охо-хо, ну ладно. Мы все учимся сначала в полностью закрытой школе, где учатся исключительно дети крупных шишек, которые также педантично следят за своими детьми. Потом переходим в университет. Он находится в Лондоне, точнее под ним, знаменит, да и в принципе известен, исключительно в высших, узких кругах.
— Проще говоря, с улицы туда не поступишь?
— Совершенно точно.
— А как тогда на работу устраиваться, если никто не в курсе про этот ваш Туманный Альбион [16] ?
Дальше я начинаю медленно краснеть, потому что чувствую себя полной дурой из-за взгляда, которым меня одаривает наследник. Снисходительно-насмешливый такой, за что он получает щипок в ладонь, разместившуюся на моем бедре.
«И когда только успел?! А ты вообще куда смотрела?!?!» — без понятия. Без…понятия. Интересно, у меня когда-нибудь будет хоть один внятный ответ?
16
«Альбион» — слово кельтского происхождения. Это название Англии было известно еще древним грекам. Так называет эту страну древнегреческий ученый Птолемей в своих трудах. Ну а прилагательное «туманный» связано с густым морским туманом, который часто окутывает низменности острова Британия и города Англии.
— Все, кто учился в моем Туманном Альбионе, как ты выразилась, не нуждается в поиске работы, котенок, — сжав пальцы в ответ на мой выпад, он улыбается еще шире.
— Ага-ага, очень интересно, — шиплю, вся заведенная своим же промахом, а потом киваю, — Ну окей. Тайная школа, универ, укрывательство детей, бла-бла-бла, дом тут при чем?
— Отец считает, что университета недостаточно. Мужчины взрослеют исключительно после того, как построят свой собственный дом.
— Прямая цитата?
— Почти.
— Что-то вроде мужчина должен посадить дерево, вырастить сына, построить дом?
— Да…что-то типа того…
— И когда ты начал строить дом?
— На двадцать три он дарит сертификат на землю. У всех равные условия: равное количество денег на участок, на строительство, и равное количество времени на постройку. В двадцать шесть "мы сдаем объект".
— Как-то это звучит…
— Бредово? Глупо? Странно?
— Скорее официально и холодно.
— Как-то я тебе уже говорил, что внутри "семьи" мы вынуждены выживать, Амелия.