Шрифт:
– Вы хромая, - вдруг ни с того, ни с сего выдает Миша будничным тоном.
На секунду у меня распахивается рот. Совершенно не представляя, как правильно реагировать, вспоминаю Лёвку и решаю копировать его тотальную невозмутимость. Других свежих примеров у меня просто нет.
– Да, я хромаю. Это должно скоро пройти. Я занимаюсь каждый день, чтобы выздороветь побыстрее.
– А почему вы хромаете? – интересуется Миша и, кажется, впервые за весь день с любопытством смотрит на меня.
– Попала в аварию.
– Было очень больно?
– Ну…- вздыхаю, воскрешая события того злополучного дня, - У меня был болевой шок, так что нет не очень. Скорее было странно, будто я во сне и почти не контролирую своё тело. Как-то так.
– А что такое болевой шок? – продолжает Мишаня меня пытать.
– Это когда тебе так плохо, что организм защищается и отключает умение ощущать боль, и ты ничего не чувствуешь, - пытаюсь объяснить как можно понятнее.
Миша хмурит брови, точь-в-точь копируя мимику своего отца, и на несколько секунд замолкает, переваривая услышанное.
– Когда папа сказал, что больше не будет жить с нами, мне показалось, что я тоже ничего не чувствовал, - тихо сообщает он после паузы, - Это был этот шок?
Торможу, сбиваясь с шага. Часто моргаю, смотря в устремленные на меня серо-голубые глаза. Такие чистые, словно лёд Байкала. Внутри натягивается что-то, пронзая острой иглой сострадания к этому маленькому мальчику, которому приходится приспосабливаться к меняющейся жизни его взрослых. Непроизвольно протягиваю руку и прижимаю Мишку к себе, обняв за худенькие плечики. Он сначала ощутимо напрягается, а уже через секунду льнёт к моему бедру. Так и идём.
– Ну ведь вы общаетесь с папой каждый день, да? – говорю, не зная, как ещё его утешить, - Я знаю, что он звонит тебе утром и вечером.
– Не люблю, когда он звонит, - ворчит Мишаня тихо, - Мама иногда заставляет меня с ним говорить, а я вообще не хочу, - осекается и поднимает на меня испуганный взгляд, - Только ему не говори, пожалуйста!
– Клянусь- не скажу, только между нами, – заверяю, и Мишка сразу успокаивается.
– А почему не любишь? – спрашиваю.
– Потому что это совсем не то, - вздыхает Миша горько, - Он не рядом. Ничего с ним не поделать. Совсем мне так не нравится…
На это мне, нечего сказать. Треплю его острое плечико, успокаивая. Опять вздыхает. Молчим. Уже и дедушкин дом показался – через минуту придём.
– Знаете, а вы все равно очень красивая, хоть и хромаете, - изрекает Мишаня ещё через пару секунд тишины, - Как принцесса из мультика.
– Принцессы в мультиках обычно блондинки, - отшучиваюсь.
– Нет, из мультика про Аладдина. Вы совсем как она.
– Спасибо, Миш, ты настоящий джентльмен, - ласково ему улыбаюсь.
– Моя мама тоже очень красивая, - добавляет Мишаня.
А я немного напрягаюсь, но стараюсь это скрыть. Кажется, получается, и улыбка на лице не меркнет.
– Да я видела твою маму на фотографиях. Твоя мама очень красивая, Миш.
– Она самая лучшая, - убежденно сообщает.
– Конечно, Мишань. Как может быть иначе. Мы пришли.
51. Гулико
Мои планы быстренько сдать Мишку на поруки бабушке с дедушкой и сразу уйти ломаются об уговоры стариков остаться. В итоге домой мы возвращаемся уже затемно и после второго Лёвкиного обеспокоенного звонка.
– Привет, вы что так долго?
– Лёва встречает нас в коридоре, облокотившись плечом о стену и спрятав руки в карманы серых спортивных штанов.
– Деда учил меня играть в нарды, - рапортует Мишаня отцу, отдавая мне свою курточку, чтобы повесила на крючок.
– И как?
– улыбается Лёвка одним уголком губ.
– Сказал, что я молодец.
– Ну, это понятно, - хмыкает Лёва и переводит вопросительный взгляд на меня, требуя подробностей.
– Не спрашивай, - беззвучно шевелю губами.
По его весело вспыхнувшему взгляду в ответ понимаю, что он прекрасно знает своего сына и представляет, как было дело. Буквально видит, как Мишка сначала пропускает озвучивание правил мимо ушей, а потом, когда начинает проигрывать, с психами и слезами вскакивает из-за стола, говоря, что никогда не будет играть в эти дурацкие нарды и вообще дед над ним просто издевается. Но уже через минуту прибегает обратно к посмеивающемуся дедушке Вахтангу и как ни в чем не бывало продолжает играть. И так все четыре часа.