Шрифт:
Повисает тишина. Лёвка продолжает смотреть на меня в упор, не давая нормально воспринимать действительность. Нервно кусаю щеку изнутри. Чёрт...
И снова сдавшись ему, как всегда, иду к столу. Только теперь отворачивается, переставая давить на меня взглядом.
– У меня каша, у тебя яичница, - оглашает меню.
– Я тоже хочу твою кашу.
– Ты же терпеть не можешь кашу, - бурчит себе под нос недовольно.
Да, обычно я кашу не ем, тошнит от неё ещё со времен училища, но у Лёвки она всегда получалась вполне сносной, с орехами и медом - это во-первых. А во-вторых, он ненавидит делиться едой, точно сварил на себя одного, и почему бы не дернуть его за усы.
– Твою - люблю, - отзываюсь вслух.
– Врешь, - хмыкает, доставая еще тарелки, - Тогда яичницу тоже пополам.
– Ок.
Через минуту передо мной стоит тарелка с овсянкой крупного помола, тарелка с яичницей, щедро посыпанной зеленью (и у меня от этого факта легкое жжение в груди, ведь он помнит, что я ему так), и большая чашка дымящегося кофе. Лева ставит перед собой такой же набор и устраивается напротив. Кручу вилку в руках, пока не кивает на мои тарелки.
– Гуля, ешь.
Хочется ответить, что мне под его пристальным взглядом кусок в горло не лезет, но решаю промолчать и принимаюсь за еду. И на удивление мне даже вкусно, а аппетит просыпается практически сразу.
Мы молча уплетаем завтрак. Я - топя взгляд в тарелке, Лёва - насквозь прожигая меня серыми глазами и даже не пытаясь это скрыть. Будто ничего удивительней за своим столом утром не видел. И смешно становится, и тело словно деревянное, слушается с трудом. Хочется прекратить это, встать и уйти, и одновременно наоборот вариться в Лёвином болезненном внимании до бесконечности. Зависаю где-то посередине этих состояний.
Пока в кармане моей тонкой ветровки не начинает требовательно вибрировать телефон. Смотрю на светящийся экран и тихо стону. Мама. Проснулась и поняла, что дома я не спала.
34. Гулико
Мне нет необходимости озвучивать, кто звонит - Лёвка всё прекрасно считывает по моему лицу. В гостиной, где ещё секунду назад воздух словно дрожал, раскаляясь, звенит ледяной стужей.
Лёва встает из-за стола, пока медленно подношу трубку к уху. Дотягивается до верхнего кухонного шкафчика и достаёт пепельницу.
– Не возражаешь?
– распахивает окно над мойкой.
– Это твой дом, - беззвучно шевелю губами, потому что уже смахиваю зеленую трубку звонка.
– Да, мам, привет, - смотрю в этот момент на Лёву, который опирается о кухонную столешницу бедром и перехватывает мой взгляд, чиркнув зажигалкой.
– Гуля, ты где?
– в голосе растерянные нотки.
– Всё хорошо, я скоро буду, - тру лоб, уходя от прямого ответа.
Лёвка, наблюдая, выпускает дым в открытое окно.
– В смысле "хорошо"? Когда и куда ты ушла? Ты дома что ли не ночевала?
– требовательно повышает тон мать.
– Мам, я не обязана отчитываться, - стараюсь говорить максимально спокойно, но внутри зреет кипучее раздражение. Будто мне десять...
– Пока ты в моём доме - должна!
– наседает мать и, похоже, так громко, что даже Лёвка её слышит. Вижу это по насмешливо сверкнувшим глазам, в которых ни капли сочувствия. И это бесит тоже!
– Ещё раз спрашиваю ты где, и когда ты ушла? Это ненормально, это...
Всё. Я устала это слушать. Мне почти тридцать лет, и я уже давным -давно никак от неё не завишу, так что...
– Мам, я у Лёвы Лютика, ушла к нему ночью. Со мной всё хорошо. Сейчас позавтракаю и приду....
В трубке повисает ошарашенная тишина, а у Лёвы на секунду изумленно вытягивается лицо. Правда он быстро берёт себя в руки, щурясь и препарируя меня цинично-насмешливым взглядом.
– Всё, мам, пока, я скоро буду, - вешаю трубку раньше, чем мама успевает прийти в себя.
Кладу на стол телефон экраном вниз, отключаю вибрацию.
– Она тебя живьем сожрет за такое, - констатирует Лёвка факт.
– Вероятность велика, что попробует, но предпочту её не обсуждать. Она всё -таки моя мать, - отзываюсь глухо.
– Ну хоть в этом ты не изменилась, - хмыкает, затягиваясь.
– Не одобряешь?
Пожимает плечами.
– Считаю, что твой бунт немного запоздал...
– намекает на то, от чего мои щеки мгновенно вспыхивают.
– Лучше поздно, чем никогда, нет?
– выгибаю бровь и прикрываюсь чашкой кофе, которую подношу к губам.
– Иногда бывает просто "поздно", без "никогда", - отбивает Лёва, затягиваясь и смотря мне в глаза.