Более-менее прихожу в себя только секунд через пятнадцать. И Лёва, чувствуя это, тут же обратно ставит меня на четвереньки, давит между лопаток, чтобы прогнулась сильнее, и начинает быстро трахать, догоняя меня. Лоно словно наждачкой трёт от сверхчувствительности, но меня такая слабость накрыла после оргазма, что даже лень просить его быть нежнее. Почему-то внимание больше привлекает ощущение, как капелькой стекает собственная смазка по внутренней стороне бедра. Лёвкины толчки быстро становятся хаотичными и резкими. Сдавленный стон, замирает, дергается внутри лона, и меня окутывает ментальной волной его кайфа вместе с ощущением вплеснувшейся горячей спермы.

Ещё пара медленных, с оттяжкой толчков, и он отпускает с меня, целуя в лопатку. Ложится рядом на спину, притягивает к себе и касается губами моих приоткрытых, пересохших губ. Неспешно проскальзывает языком в рот, и я с удовольствием отвечаю, рассеянно думая, что всё-таки вот именно этот поцелуй сразу после - мой самый любимый момент в близости...

– Ну, рассказывай, - отстранившись, предлагает Лёвка, криво улыбнувшись и шаря внимательным взглядом по моему лицу.

– Что?
– прикидываюсь дурочкой, уютно устраиваясь на его груди.

– Всё...

– Хм-м-м, - тяну, перебирая пальцами волоски около его плоского соска.

– Знаешь, ты очень сексуальная, когда делаешь вид, что у тебя не взрывается голова от Мишкиного шума, - выдаёт Лёва.

Прыскаю со смеху, кивая.

– Ну с непривычки громко, да. А у тебя странные понятия о сексуальности, - кокетливо кошусь на него.

– Ничего странного, просто они все связаны с тобой, - умасливает, хитро щурясь.

– Да ты просто братец Лис, а не Лев, - улыбаюсь и, приподнявшись, целую Лёву в губы.

Отвечает, обхватывая ладонью мой затылок и удерживая близко к себе. Сплетаемся языками, прерывая разговор, теряем его нить. Когда Лёвка отстраняется, взгляд у него уже совершенно другой, затуманенный и серьёзный.

– Ты же не сбежишь от нас?
– тихо и хрипло.

Медленно мотаю головой, гладя пальчиком его брови, нос, обводя губы.

– Завтра ещё работы в доме начнутся, сначала санузлы, потом коридор, потом гостиная, но ты всё равно не убежишь, - говорит Лёва так же тихо, но уже не спрашивает, а словно приказывает. Не даёт других вариантов.

– Запрёшь меня?
– выгибаю бровь, слабо улыбнувшись.

– Не хотелось бы этого доходить, - а вот он не улыбается. Наоборот поджимает губы.

Целую эту твёрдую линию.

– У тебя чудесный сын, Лёв...Ну куда я убегу? Знаешь, ты с ним разговариваешь с особенной интонацией. Никогда у тебя такой не слышала.

– Какой?
– интересуется, закидывая руку за голову. Чувствую, как снова расслабляется.

– Не знаю... Заботливой, оберегающей, с любовью.

– А с тобой я разве не так разговариваю?
– легонько щипает меня за щеку.

– Не так, по-другому. Но я бы, конечно, и не хотела, чтобы так же.

– Почему?

Облизываю губы, прежде чем ответить, и путешествую рукой вниз по его рефлекторно напрягающемуся под моими пальцами животу.

– Потому что, когда ты говоришь со мной, я чувствую, что ты меня хочешь, - говорю ему в губы, обхватывая в кольцо наполовину вставший член.

– Сучка...- бормочет так восхищенно, что я смеюсь, - Давай ещё?

– Мишу не разбудим?

– Здесь звукоизоляция - огонь. Это же бывшая спальня моих родителей, - со знанием дела заверяет меня.

Беспощадный будильник разражается стандартной мелодией ровно в семь утра. Страдальчески стону, зарываясь носом Лёвке в подмышку. И там, вдыхая его сонный, разогретый запах, прячусь от этого бренного мира. Так застываю на пару секунд, но чуда не происходит и все же приходится протянуть руку, чтобы наощупь найти телефон на тумбочке и отключить звук.

– Со мной побежишь? – бормочу Лёве в губы, гладя твердый мужской живот.

– Может лучше и ты не побежишь? – прижимает меня к себе ближе, - Давай тут поупражняемся. И кардио, и растяжка…

Луплю его по наглым лапам и сажусь на кровати, растирая лицо в попытке быстрее проснуться. Режим есть режим. Он давно впаян в мои установки, и сейчас я не вижу ни одной причины пропускать тренировку. Темп нельзя сбивать.

– А пока я тут не жила, ты со мной бегал, - обличаю его коварство.

– Не с тобой бегал, а за тобой. Это разные вещи, Гулён, - хрипло хмыкает Лёва, поудобней впечатываясь щекой в подушку и закрывая глаза.

– А сейчас, значит, можно не бегать? – театрально возмущаюсь, тормоша его за плечо.