Он пропел.

— Столько, сколько потребуется.

Я нахмурила брови.

Столько, сколько потребуется?

— О чем ты говоришь? — спросила я в отчаянии.

Я замерла, когда услышала какое-то движение рядом, почувствовав, как он приближается ко мне. Половицы заскрипели под его весом, когда он наступил на них. Я вздрогнула, а затем напряглась, когда почувствовала грубое похлопывание по макушке.

— Для пленницы ты задаешь слишком много вопросов.

Я на самом деле ухмыльнулась, ответив:

— Если ты хотел тишины, тебе следовало похитить немого.

На несколько мгновений воцарилась тишина, затем Большой Фил расхохотался. Я перестала ухмыляться, нахмурила брови и посмотрела на него сквозь повязку на глазах.

Он раздражал.

— Ты меня очень забавляешь.

Я стиснула челюсть.

— Рада, что могу тебя развлечь.

Еще один смешок.

— Ты будешь достаточно тихой, чтобы я смог ответить на твои предыдущие вопросы?

Я колебалась.

— Я вроде как забыла, что спрашивала.

— Ты спросила, почему ты здесь и собираюсь ли я убить тебя, я готов ответить на это.

Странно, что я немного разволновалась от перспективы узнать свою судьбу. Закончится это свободой или смертью — в идеальном мире победило бы последнее.

— О, точно, — ответила я. — Продолжай, я буду молчать, пока ты говоришь.

— Спасибо, — саркастически ответил он.

— Не за что, — ответила я также саркастично.

Фыркнув пару раз, этот кусок дерьма продолжил говорить.

— Изначально в мой план никогда не входило похищать тебя или даже Эйдин, я всегда хотел Кейна. Однако такого, как он, нельзя застать врасплох. Я создал его и не понаслышке знаю, на что он способен, когда его загоняют в угол.

Я стиснула зубы от злости. Он говорит о Кейне так, словно о каком-то животном, которого он выдрессировал… Полагаю, какое-то время он и был им, но больше нет!

— Потом я задумался, — продолжил Большой Фил. — Кому будет больно, если мне удастся убить Кейна? Никому кроме его братьев, а я не хочу этого, я хочу, чтобы он страдал. Когда я приехал сюда в прошлом году, я некоторое время следил за ним, чтобы понять, есть ли в его жизни кто-то важный помимо семьи, и именно тогда я узнал об Эйдин и ее беременности. Как будто сам Бог даровал мне жизни, которые мне нужно прикончить, чтобы, наконец, сломить Кейна и заставить его жить с той болью, которую испытываю я.

Тошнота закружилась внизу моего живота, и я изо всех сил постаралась не вздрогнуть.

— Ты сумашедший гребаный психопат.

— Моего сына убили, конечно же, я сумасшедший, — согласился Большой Фил. — Думаешь, потеря ребенка позволяет сохранить рассудок?

Кейн наткнулся на его «драгоценного сына», насиловавшего маленькую девочку; он заслужил медаль за прекращение бесполезной жизни, не меньше.

Я покачала головой.

— Твой сын был грязным педофилом, который причинял боль детям, то, что он получил, было оправданно. Лично я думаю, что он отделался слишком легко…

Большой Фил перебил меня ударом в лицо. Настолько сильным, что из-за него я отлетела назад, опрокинув стул, и ударилась об пол. Я вскрикнула от боли, когда по щеке распространился огонь, а в затылке вспыхнула пульсирующая боль.

— Я убью тебя прямо сейчас, если ты снова будешь так говорить о моем сыне, ты меня слышишь?

Умереть — просто исчезнуть с этой Земли — вот, чего я хочу, но не могу заставить себя просить об этом. Я не обратила внимания на предупреждение Большого Фила, лишь продолжая скулить от боли.

— Вот почему ты здесь, — настаивал он.

— У меня нет Эйдин, твоя сестра постоянно с Нико. Алек и его девчонка тоже постоянно вместе. Другая девушка в вашей тусовке одинока, а у Дэмиена никого нет, так что осталась только ты. Я думал, тебя будет так же трудно схватить, как и других, но мне довелось узнать много нового о вашем распорядке с Райдером. Когда ты не в больнице, он часто оставляет тебя одну с Дэмиеном для защиты. Это слабое звено в вашей цепочке, и я этим воспользовался.

У меня по спине пробежали мурашки от того, что незнакомец так много знает о нас. Чувство, которое я не могу описать, заставило мой и без того больной желудок снова перевернуться.

— Это ответ на первый вопрос, — коротко сказала я. — Какой ответ на другой?

Я вскрикнула, когда стул, к которому я была привязана, вернулся в вертикальное положение, а повязку на глазах сорвали с лица. Моей мгновенной реакцией было закрыть глаза, пока они не привыкнут к свету. Это не заняло много времени, потому что комната, в которой я находилась, была тускло освещена, и благодаря окну рядом со мной, я могла увидеть сквозь сетчатые шторы, что снаружи темно.

Как долго я здесь пробыла?