Я ничего не могла сделать, кроме как наблюдать, как Кейн и Большой Фил катаются по полу, но я была рада увидеть, что Кейн одержал верх. Он наносил удары… казалось, будто Большой Фил даже не пытался дать ему отпор. Однако я знала, какой змеей он может быть, поэтому использовала здоровую ногу, чтобы встать, и доковыляла до того места, куда он уронил пистолет.

Боль, которую я чувствовала, подстегивала меня, и когда я подняла пистолет, я позволила своему адреналину взять верх.

— Кейн, отойди! — приказала я.

Он повернул голову, чтобы посмотреть на меня, и его глаза почти мгновенно расширились.

— Бранна, нет! — выкрикнул он, еще раз ударил Большого Фила по лицу и, освободившись, вскочил на ноги.

Когда Кейн отошел, мне стал хорошо виден Большой Фил, я дрожала, направляя на него пистолет. Я прищурилась, чтобы убедиться, что точно прицелилась.

— Бранна, нет! — снова произнес Кейн, но на этот раз его голос был другим, как будто он умолял, не умоляя.

Мои руки дрожали, пока я держала пистолет, направленным на Большого Фила, тело было ослаблено и измучено пытками, которым он меня подверг. Пистолет оказался тяжелее, чем казался, и у меня заболели руки от того, что я держала его в воздухе всего несколько коротких мгновений.

— Бранна, это не тебе решать, хорошо? Посмотри на меня, — произнес Кейн твердым, но в то же время успокаивающим голосом. Я перевела взгляд на него. Он медленно подошел ко мне и осторожно поднес свою руку к моей, но я быстро отступила, когда его намерения стали ясны. Он хотел пистолет.

— Он не стоит этого, Бран.

Кейн прав… Большой Фил этого не стоит, но это не значит, что он не должен умереть.

— Посмотри, что он с тобой сделал, — захныкала я. — С нашей семьей!

— Мы все еще семья, — заверил меня Кейн. — И он больше не имеет надо мной власти. У него ничего нет. Он — ничто.

Я начала опускать пистолет, пока он, наконец, не повис в моей руке.

— Хорошая девочка, — с облегчением выдохнул Кейн, его плечи поникли. — Все будет…

— Кейн! — закричала я, когда Большой Фил оттолкнулся от пола и бросился на Кейна. Казалось, все происходило словно в замедленной съемке. Большой Фил, пробегая мимо стола, схватил нож, которым ранил меня, и бросился на Кейна.

Кейн развернулся и схватил Большого Фила за руку, когда тот опустил ее в его направлении. Они оба боролись за нож, и я увидела, как вздулись мышцы и вены на теле Кейна, пока он изо всех сил пытался удержать руку Большого Фила на расстоянии. Моя рука снова поднялась, и я направила пистолет вперед, но не нажала на курок, потому что не могла четко прицелиться. Я не могла рисковать и ранить Кейна.

Я напряглась, когда они вдвоем упали на пол, послышалось кряхтение и неловкие движения, а затем последовал резкий вдох, и все стихло. Кейн был верхом на Большом Филе, но ни один из них не двигался.

Я услышала биение своего сердца в ушах, когда приблизилась к ним.

— Кейн, — прошептала я.

Тишина.

О, пожалуйста, нет.

— Кейн, — сказала я немного громче.

Затем я услышала хриплое:

— Я в порядке.

Облегчение накатило на меня, как приливная волна.

Я наблюдала, как Кейн скатился с Большого Фила и, пошатываясь, поднялся на ноги. На секунду он споткнулся, затем выпрямился. Посмотрел на все еще неподвижного Большого Фила, затем повернулся и направился ко мне. Прежде чем он смог подойти ко мне, я рухнула на пол, словно мешок картошки, когда увидела разыгравшуюся сцену передо мной.

Лезвие, которым проткнули мое бедро и плечо… застряло в центре груди Большого Фила.

— Боже мой, — выдохнула я.

— Бранна, дыши медленнее…

— Он мертв? — прервала я Кейна, моя грудь сжалась от страха. — Он, черт возьми, мертв?

— Да, — спокойно ответил он. — Он испустил свой последний вздох, и я увидел, как жизнь покидает его глаза. Я видел момент, когда он понял, что я буду последним, что он увидит перед смертью, поэтому я улыбаюсь.

Христос.

— Боже мой, — прохрипела я. — Он мертв. О, мы отправимся в тюрьму. Мы серьезно…

— Мы никуда не отправимся, если ты будешь делать все в точности так, как я говорю.

Что?

— Кейн? — прошептала я. — Я боюсь.

Он опустился на колени рядом со мной, взглядом осмотрел мое тело и его глаза потемнели, когда они остановились на моих ранах, пролитой крови и других повреждениях. Он осторожно протянул руку и просунул ее мне под ноги, а другую под спину.

— Прости, — прошептал он.

Прости?

— За что?.. — я прервалась из-за стона боли, когда он поднял меня в воздух, вызвав этим движением протестующее жжение в моих израненных конечностях. Он быстро перенес меня обратно на диван и осторожно уложил.