— Ч-что ты говоришь? — спросила я, поднимая правую руку и прижимая ее к левому раненому плечу, пытаясь остановить пульсирующее жжение.

— Слэйтеры, — ответил Большой Фил. — Я только что впустил их в здание, они скоро будут здесь. Я открыл для них входную дверь.

Что?

— Зачем? — спросила я, пытаясь сдержать рыдания. — Зачем они пришли?

— За тобой, — ответил он и сделал глоток из своего стакана. — Я же говорил тебе, что они придут.

— Не причиняй им вред, пожалуйста, просто...

— Тихо, — прорычал он. — Это больше не касается тебя. Ты можешь уйти, если хочешь, ты выполнила свою задачу.

Я попыталась сесть, но жгучая боль, пронзившая мою ногу, не позволила мне этого сделать. Когда дернулась в ответ на эту боль, я упала с дивана на бок, и ударилась об пол с тошнотворным шлепком.

— Бранна?

Кейн.

— Нет! — заплакала я. — Убирайся!

Я услышала быстрые шаги, затем громкий хлопок, когда дверь в гостиную распахнулась и ударилась о стену.

— Боже мой, — услышала я хриплый голос Кейна.

Я попыталась повернуться, чтобы увидеть его, но не смогла. Я была так слаба, и мне было так больно, что даже дышать было трудно.

— Кейн, — простонала я. — Убирайся.

Пока еще можешь.

— Что, черт возьми, ты с ней сделал? — спросил он хриплым голосом.

— Выглядит хуже, чем есть на самом деле, — ответил Большой Фил, поворачиваясь. — Если честно, она сама навлекла на себя большую часть этого.

— Кейн, — прохрипела я, заставляя себя перевернуться на спину. — Беги, у него пистолет!

Я протянула здоровую руку, ухватилась за подлокотник дивана и заставила себя сесть. Я моргнула, когда увидела Кейна, стоящего всего в нескольких метрах от меня. Он был одет... странно. Кажется, на нем был больничный халат и бахилы, которые люди надевают поверх обуви, когда не хотят пачкать пол.

— Он не хочет в меня стрелять, — ответил мне Кейн, не сводя глаз с Большого Фила. — Он хочет, чтобы я страдал так же, как я заставил страдать его дерьмового ребенка. Пуля слишком быстрая.

Меня охватил страх, когда Большой Фил уронил свой стакан на пол, даже не вздрогнув, когда тот разбился вдребезги. Я закричала, когда он поднял руку, в которой держал пистолет, и направил его прямо в голову Кейна.

— Где твои остальные братья? — спросил Большой Фил, устрашающе спокойным голосом.

— Дома… их пришлось долго убеждать, особенно моего старшего брата, который хочет разорвать тебя на части за то, что ты причинил боль его женщине… но они знают, что положить конец твоей жалкой жизни — моя задача. Только моя. Я заставлю тебя заплатить за все.

Большой Фил усмехнулся.

— Ученик пришел, чтобы превзойти мастера, а?

— Что-то вроде этого, — прорычал Кейн сквозь стиснутые зубы.

Большой Фил указал на одежду Кейна пистолетом, который все еще держал направленным на него.

— Ты хочешь, чтобы не осталось и следа того, что ты когда-либо был здесь, не так ли? — невесело усмехнулся он. — Если тебе удастся убить меня, тебе не нужно будет впадать в такие крайности. Эта квартира выглядит так красиво, потому что я сделал ее такой, но в остальном это место — настоящий рай. Ни камер, ни охраны, ни бумажных следов. Сукин сын, который владеет всем этим, также сделал комнаты звуконепроницаемыми, он держит бордель на первых пяти этажах, и я почти уверен, что на шестом этаже лаборатория по производству коктейлей с наркотиками.

— Так вот почему ты выбрал именно это место? — спросила я, мой голос звучал как наждачная бумага. — Убить нас, а затем и себя, не привлекая внимания... По крайней мере, до тех пор, пока не закончится арендная плата.

Большой Фил хихикнул, и я восприняла его веселье как огромное «да».

— Ты собираешься покончить с собой? — Кейн прощупывал Большого Фила. — Действительно?

— Что мне останется, когда ты умрешь? — спросил он.

Кейн не ответил, вместо этого он спросил:

— Ты действительно хочешь застрелить меня или хочешь, чтобы мне было больно? Ты всегда бил меня и колол иглами, чтобы наказать, а теперь переключился на пули? Ты потерял свою креативность? Неужели похороны ребенка, отправленного в ад, так влияют на тебя?

Я хотела сказать Кейну, чтобы он прекратил, потому что с каждым словесным ударом лицо Большого Фила становилось все краснее и краснее.

— Это за Джонни. — Внезапно воскликнул Большой Фил, а затем, к моему удивлению, уронил пистолет на пол. — Это за все, через что ты заставил меня пройти.

— Ты моя последняя работа, сукин ты сын! — выплюнул Кейн и бросился на Большого Фила, повалив его на пол.

Тошнотворный звук соприкосновения кулаков с плотью навсегда останется в моей памяти. Это было безжалостно, и я хотела, чтобы все закончилось так же быстро, как и началось.