Из оцепенения меня вырвала Ирвона, вновь дернув за руку, и заставив подойти к кубу вплотную.

— Приложи палец к верхней грани. Да не этот, а тот, что я тебе поранила.

Стоило мне сделать, что велено, как неизвестный артефакт полыхнул в магическом спектре ярко-синим светом. Я, не ожидавший ничего такого, зажмурившись, дернулся. Но палец будто прилип к кубу, который даже не шелохнулся.

— Все, можешь отпускать. — Спустя мгновение раздался невозмутимый голос моей спутницы.

— Ч-что это было? — Слегка охрипшим голосом, поинтересовался я, внимательно разглядывая свой палец, который наконец смог отлепить от проклятущей штуковины.

— Это то, о чем ты просил. Артефакт верности. — Ирвона спокойно, будто сотню раз так делала, вставила спицу, что все это время держала в руках, в куб. И та легко в него вошла, скрывшись полностью внутри вдвое меньшей грани артефакта. — И теперь он настроен на тебя.

— И как он работает? — Задал я следующий вопрос, делая вид, что ничуть не удивлен подобными фокусами.

— Связывает тебя с теми, кто дал тебе клятву верности на крови. Твои интересы становятся их интересами. Они не смогут тебя предать, убить, или навредить тебе каким бы то ни было образом.

— А какова цена? — Я не спешил радоваться, так как слишком уж хорошо все звучало. А бесплатный сыр…

— Их несколько. Первая — чудовищный расход энергии. На создание и активацию артефакта я потратила почти весь запас убежища. Вторая… — Продолжила, было, она перечисление, но я ее перебил:

— Погоди. Ты САМА сделала это… Этот…

— Нет, конечно. — Улыбнулась девушка. — Артефакт создала Хаймат. Я же была всего лишь инструментом в ЕЕ руках.

— Хорошо. Продолжай. — Врать не буду, у меня слегка отлегло от сердца. Не то чтобы я не хотел, чтобы подруга стало сильным магом, просто… Просто этот куб был чем-то запредельным. И, если бы она сама сумела создать его, без божественного вдохновения, то мне уже сейчас можно было уходить на пенсию.

— Вторая цена. — Как ни в чем ни бывало продолжила перечислять подруга. — Артефакт ни в коем случае нельзя выносить из убежища.

— Почему?

— Потому, что он полностью состоит из энергии. Частично из магической, частично из божественной. И возможно это стало только из-за того, что мы находимся сейчас вне Риэла.

— То есть. — Я не собирался сдаваться. — Все потому, что мы находимся в пространственном кармане?

— Да. — Согласно наклонила голову Ирвона.

— Так что мешает перенести его в другой карман?

— Э-э-э. — Похоже мне удалось-таки смутить подругу. — Не знаю. Наверное, ничего. Но, если хочешь, я могу уточнить у Хаймат.

— Потом. — Отрицательно покачал головой я. — Это не к спеху. Тем более, что на тебе и так лица нет. Так что давай, рассказывай, что там еще из неприятностей, а после бегом спать.

— Хорошо. — Она улыбнулась. — Еще из «неприятностей» то, что если вдруг ты умрешь, то и те, кто дал тебе клятву на крови тоже умрут.

— Вот оно как. А если, — я задумался, подбирая слова, — случится обратное?

— Если вдруг умрет тот, кто поклялся? — Правильно поняла меня Ирвона. — То ничего не случится.

— То есть, связь односторонняя?

— Не совсем так. Те, кто дал тебе клятву, так или иначе будут связаны с тобой. Поэтому, к ним будет уходить часть твоих сил. Что, учитывая, что ты маг, будет означать чуть более долгую и здоровую жизнь.

А вот это было уже совсем хорошо. Не только обязанности, но и права. Получалась не кабала, а вполне себе двустороннее сотрудничество, что устраивало меня как нельзя лучше. Только вот я так и не понял как эта штуковина работает. Слишком уж общими фразами описывала действие артефакта Ирвона. Поэтому, решил уточнить этот момент.

Ответ подруги был крайне запутанным. Она сама толком ничего не знала и просто пересказала то, что ей поведала Хаймат. Если простым языком, то благодаря использованию крови, появлялась некая лазейка, открывающая душу перед артефактом.

Ну, а дальше все было примерно так же, как с Амьеном. Куб «сканировал» намерения поклявшегося, и, если в них появлялось осознанное желание мне навредить, то начинал выкачивать энергию из клятвопреступника. И продолжал это делать до тех пор, пока тот не умирал, или у него не исчезали злокозненные намерения.