— Что ему здесь нужно? — задаю вопрос, не задумываясь.

— Креллик просто так не ударит пальцем о палец. Он работает на того, кто больше заплатит, — настороженно отвечает Арианнель.

— Кто мог его нанять?

— Не знаю, но этим людям грозит опасность. Креллик убьёт любого, кто посмеет ему помешать.

— Ты справишься с ним?

Горгона молчит, сложив губы в нитку, и хмурится. Наконец, роняет:

— Нет.

Мелькает непрошеная мысль. Могла ли Матриарх Дома Архарц нанять его? Быть может, он идёт по мою душу?

Чёрт, хорошо, что я не в Уайтклэй, иначе бы всех подставил.

— Надо уходить.

Наперекор собственным словам я бросаюсь к группе местных жителей, собравшихся в кучу возле общежития, как телята. Подлетаю и ору во всю глотку:

— Уходите! Сейчас здесь будет Нова!

— Избавитель нас защитит! — с фанатичным блеском в глазах отвечает один китаец.

— Не бойся, Избавитель укроет нас от беды! — вторит ему второй.

— Не бойся, новичок, — добавляет третий, — мы уже выдерживали нападение монстров.

— Дебилы, это пришелец, а не монстр, и за шестнадцать минут он не оставит от поселения ни кусочка! Вам всем нужно валить. Прямо сейчас!

Наш спор прерывает нарастающий гул. Острое зрение фокусируется на дороге, ведущей от перевала в сторону террасы с домами.

Спокойствие зимнего пейзажа нарушает одинокая фигура, появляющаяся из снежной пелены. Креллик[1] движется с плавной грацией полностью уверенного в себе существа. На нём серебристые доспехи, поверх которых наброшен мешковатый чёрный балахон с капюшоном. Под ним виднеется какая-то бесцветная, молочная кожа. Плоский, практически отсутствующий нос и полосы на щеках, похожие на ритуальные шрамы.

Пришелец двигается быстро, но не лихорадочно. С внешним спокойствием он оценивает ситуацию, за долю секунды оглядев поселение.

По мере приближения убийцы меня всё сильнее охватывает дурное предчувствие и странное нездоровое любопытство, которое заставляет человека, стоящего на крыше, заглянуть за грань. Мортидо — влечение к смерти.

Охранники, расставленные по всему карьеру, замечают нарушителя и бегут ему наперерез. Осязаемое напряжение висит в воздухе, когда с оружием наизготовку они окружают чужака. Целый десяток бойцов против одного, но на их лицах написана неуверенность.

Не замедляясь, Креллик продолжает шагать, и вокруг него, как кольца от брошенного в пруд камня, распространяется мерцающая рябь. Когда первый охранник — один из двух Квазаров — делает выпад, клинок в его руках распадается в мелкую пыль ещё до того, как достигает цели. Это зрелище оставляет растерянного стражника на мгновение беззащитным.

Второй стрелок, вооружённый автоматом, прицеливается, но не успевает нажать на курок, как его оружие растворяется с тихим металлическим шипением.

А потом люди начинают умирать.

Кожа, окружающих людей слезает, открывая пунцовую плоть, но и она растворяется за удар сердца, обнажая выбеленные кости, которые, в свою очередь, осыпаются прахом. Через миг не остаётся и его.

Всё это сопровождается непрерывным пронзительным жужжанием, похожим на звук электрического тока, бегущего по проводам. Это по-настоящему нервирующий шум, как будто работает механизм, разбирающий материю атом за атомом.

Креллик, словно нарочно, даёт своим жертвам долгую секунду, чтобы ощутить и прочувствовать страх, ужас неотвратимой смерти, а затем играючи, беспечно обрывает чужие жизни.

Его жертв разрывает и перемалывает с безжалостной эффективностью. Кровь даже не успевает долететь до земли, превращаясь в мельчайшие хлопья.

В одно мгновение наступает хаос.

Редкие охранники, оставшиеся в живых, кричат и в ужасе молят о пощаде, но пощаду не даруют. Нова продолжает бесстрастно шагать, и каждая жизнь вокруг него уничтожается с безжалостной точностью.

Убийца, которого явно не затронула устроенная им резня, продолжает приближаться, подавляя любые попытки сопротивления. Летящие в его сторону пули и гранаты дезинтегрируются. Он подступает к барьеру из мешков с песком, их сдувает. Следом наступает черёд зданий.

Первым поддаётся металлический сарай, где хранятся инструменты, его стены и крыша распадаются на мерцающее облако мелких частиц. Металлическая конструкция рушится, как замок из песка, встречающийся с приливом.

Далее на очереди ряд брошенной карьерной техники, тяжёлого оборудования, предназначенного для самых сложных задач. Всё это обращается пылью. Шестерни, гидравлика и стальные рамы растворяются в небытии, оставляя после себя лишь светлеющую дымку в холодном воздухе.

Грузовики, когда-то использовавшиеся для перевозки материалов, разваливаются с приглушённым потрескиванием. Шины сдуваются, образуя тонкий резиновый туман, а металлические тела тают, превращаясь в мерцающие частицы, которые уносятся ветром.