Покрытые трещинами ступени выглядели чуть ли не старше самих гор. Казалось, что они давно должны были раскрошиться и осыпаться под воздействием дождей и ветра, но при этом продолжали нести службу, указывая дорогу редким путникам.

Рассвет вступал в свои права, пронзая лучами клочки туманной дымки. Редкие лоскуты малахитового мха искрились росой, словно усыпанное драгоценными камнями одеяние богатого вельможи. Ранние птахи просыпались, чистили перышки и оглашали окрестности первыми трелями, приветствуя начало очередного дня.

Бросив взгляд вверх, Ник увидел бесконечную вереницу каменных плит, рассекавших туман и будто бы упиравшихся прямо в небо. Сколько там ступеней? Десять тысяч? Сто? Миллион? Не ведет ли эта лестница прямиком в чертоги божественного царства? Какой-нибудь поэт запросто мог бы назвать ее «Путь к свету» или, скажем, «Вознесение».

Однако ненужные мысли сгинули без следа, стоило возникнуть вдалеке группе крошечных черных точек. Тени появились и тут же исчезли, но принц не сомневался, что это они — те самые дварфы.

И снова…

Шаг, шаг, вдох.

Шаг, шаг, выдох.

Постепенно следы жизни стали попадаться все реже, а зеленые проплешины мха сменились первыми шапками снега. Настоящего. И это посреди лета!

Принц раскрыл рот, и из него вырвалось белесое облачко пара.

Чудеса…

Давая себе несколько секунд передышки, Никаниэль обернулся. Ближайшее королевство лежало как на ладони. Поля размером с клетки на доске шарантори, изумрудные лужи лесов, тонкие нити рек. Так вот как видят этот мир птицы. Насколько же высоко он уже забрался?

Запихнув в рот горсть колючего снега, Ник зябко поежился и приказал уставшим ногам двигаться дальше. Нельзя позволить дварфам увеличить отрыв.

Шаг, шаг, вдох.

Шаг, шаг, выдох.

На секунду Нику пришла в голову мысль попытаться достать врагов магией. Остановиться, выровнять дыхание и запустить такой большой огненный шар, на который только хватит окружающей маны. Пусть тот пронесется пламенным смерчем, сметая все на своем пути.

Вот только если бородачи вдруг сумеют защититься, то надеждой на возвращение меча можно будет разве что подтереться. Они развернутся и встретят преследователя во всеоружии. А еще таким образом можно случайно вызвать лавину и похоронить под ней не только Люмилистилл, но самому бесследно сгинуть.

А значит оставалось только продолжать идти.

И он шел.

Шаг, шаг, вдох.

Шаг, шаг, выдох.

Со временим разум принца настолько очистился, что он впал в полумедитативное состояние и даже начал видеть окружающие потоки силы. Мысли исчезли. Растворились за ненадобностью.

Подобно бездушному голему, Никаниэль переставлял гудящие ноги, руками отталкиваясь от ноющих коленей. Воздух с хрипом вырывался из застуженных легких. Сердце глухо ухало, раз за разом ударяясь об ребра в тщетной попытке вырваться на свободу.

Камни вокруг давно скрылись под слоем снега. Солнце играло на нем мириадами ослепительных бликов, заставляя щуриться и опускать глаза. Ник шел, стараясь наступать четко на следы дварфов, чтобы не подскользнуться и не сломать щиколотку. Спуститься в таком случае он уже бы не смог, навсегда оставшись лежать обледенелым трупом на пути у следующих восхожденцев.

Сделав очередной шаг, принц поднял ногу, чтобы переставить ее еще выше, но неожиданно понял, что сделать этого не может.

Ступени закончились.

Выныривая из омута опустевшего разума, Никаниэль обнаружил себя стоящим на узкой платформе, вырубленной у подножья отвесной скалы. Вокруг лежала нетронутая целина снега, уходившего далеко вверх и пропадавшего в заоблачной выси.

И ни следа ублюдских дварфов…

Внезапно не до конца еще пришедшего в себя Ника сбили с ног, накинули на голову мешок и крепко связали конечности. Впрочем можно было бы этого и не делать. После бесконечно долгого подъема он был настолько слаб, что не сумел бы побороть и пожилую выхухоль.

Послышалось несколько выкриков на дварфхане, затем оглушительный каменный скрежет, и принца куда-то поволокли. При этом похитители с пленником не церемонились, и каждый скальный выступ норовил оставить на его теле синяк, ушиб или набить шишку. После очередного особо сильного удара по голове перед глазами Никаниэля вспыхнули красные искры и сознание покинуло обессилевшего эльфа.

Очнулся он, лежа на чем-то твердом. Все тело будто плавало в бесконечном озере боли, голова кружилась, а обожженная солнцем кожа горела огнем. Но хуже всего было то, что Ник совершенно не ощущал окружающей маны. Словно выброшенная на берег рыба, он отчаянно пробовал вытянуть из воздуха хотя бы толику магической силы, но той будто вовсе не существовало.