Иногда приходится спасать кого-то даже ценой потери с ним дружбы.

Тавр замер.

Похоже в нем боролись желание спасать жизни и остаться частью отряда. А может он не подчинился сразу из чистого упрямства и теперь делал вид, что задумался. Хотя не похоже. Тот свет в его глазах, когда он призывал всех отбросить страх и пойти сражаться с нежитью, был настоящим. Ярким. Чистым. Заразительным.

— Тварь не покидает место обитания. — добавил Ник. — Иначе она давно бы разнесла уже все вокруг. Мы перегородим тропу и оставим на ней указание опасности. И при первом же возможном случае отправим весть о случившемся барону.

— Я бы ему вообще рожу начистил. — встрял Малем.

— Он мог и не знать. — вступилась Юла.

— Ага. Конечно.

— К тому же, — продолжил принц, — в Пантиоке мы сообщим об этом в корпус магического противодействия. Ну или кому там положено с подобным разбираться. Тавр, прости, но этот враг нам не по силам. — сказал он доверительным тоном. — Ты и сам понимаешь.

Бывший охотник развернулся. В глазах его застыла горечь поражения. Конечно он понимал. Жизнь в очередной раз поимела его, и с этим ничего не поделать. Остается только скрипеть зубами и надеяться, что в следующий раз он сможет сделать больше.

Бросив на Ника печальный взгляд, он понуро побрел обратно.

— Ванесса, — позвал Никаниэль, — помоги собрать лагерь. Мы уезжаем.

— Да-да. — тут же подорвался Малем. — Давайте собираете, пакуйте, складывайте, а я, — он показал подвешенную на перевязь руку, — увы, не могу. Да и в сон от заживляющего зелья что-то клонит.

Хитрый эльф, демонстративно зевнув, полез в фургон, но ударился об висевшую над входом штуковину. Она выглядела как три обычные подковы, соединенные попарно, образуя некоторое шалаша, собранного из арок. Кроме того к верхней части каждой из них было приделано по проволочке, которые сплетались в одну и изгибались крюком.

— Ванесса! — крикнул Малем, потирая макушку. — Я же просил убрать эту хрень!

— Как убрать? — потревоженной куропаткой встрепенулась кендер. — Это же тройная крючковая подкова! Ты сам говорил, что без нее нельзя! Хорошо, что у Молчуна нашлась одна.

Малеммил вполголоса выматерился и под невольные улыбки друзей скрылся в недрах повозки.

Оставив позади поле боя, где друзья потерпели разгромное поражение от невиданной нежити, небольшой отряд двинулся дальше в сторону Пантиока. Они радовались лишь, что удалось отступить, не отправив никого из своих на встречу к богам.

Саму тварь, с легкой руки Гвойнана, наемники прозвали Кфхан, и теперь все ругательства с использованием этого слова обрели для них несколько иной смысл. Конечно, оставалось непонятным почему именно Кфхан, почти одержав победу, вдруг решил скрыться в недрах земли, но у Ника была своя версия, которой он не спешил делиться с соратниками.

Ведь для этого ему пришлось бы рассказать о своих экспериментах с магией смерти, чего он делать пока не хотел. Юла и так его, похоже, в чем-то заподозрила, хоть и старалась не подавать виду. По крайней мере, к вопросу сердечных дел она больше не возвращалась.

Ракатош был все ближе, и Никаниэль торопился успеть в Пантиок до его начала. По его мнению городская стража должна была сосредоточиться на охране прибывших монархов и, таким образом, ослабить другие направления. А значит поиск некроманта или других полезных сведений на запретную тему имел все шансы заметно упроститься.

Из-за спешки они принимали только те миссии, которые были по пути. Дважды пришлось отказать баронам, несколько раз старостам и городничим, а однажды даже огорчить королеву, которую муж оставил разбираться с проблемами, пока сам укатил на съезд.

Возможно от подобных действий репутация Героя Лаода несколько и подмокла, но Ник за нее не то чтобы сильно переживал. Больше всех в таких случаях все же огорчался Тавр. Неизвестно какая муха его укусила, но он так и рвался помочь каждому встречному и воспринимал непринятые задания на свой счет. Хорошо хоть больше не бунтовал.

Тем не менее, наемники уничтожили по пути еще с полтора десятка зомби и скелетов, парочку призраков, баньши, гуля и даже целого лича. В тот раз, правда, им крупно повезло обнаружить могущественную нежить, до того как она полностью пробудилась, и развоплотить ее прямо в древней гробнице. Лиминистилл тогда сиял чуть ли не так же ярко как при битве с Кфханом. Хорошо хоть сработал лучше.

Подписавший их на это дело граф чуть не обделался от страха, когда Соколы принесли ему истекающий ядовито-зеленым цветом череп и подозрительного вида скипетр, оставшиеся от чуть не воскресшего мага былых времен. Он даже не стал спорить, когда сумма найма резко выросла в четыре раза, и щедро разрешил пополнить запасы провизии из его личного склада. Да и вообще был в пример другим аристократам любезен, вежлив и учтив.

Ангс даже всерьез предлагал возить черепушку с собой и брать ее на встречи с потенциальными заказчиками. Уж больно положительный эффект она оказала на зарывавшегося по началу графа. А Гвойнан вообще хотел прикрепить ее к фургону. Мол череп спереди, а подкова сзади. Весьма по-дварфски.