Черт!

Я никуда не уйду. Я расслабляю напряжённые мышцы, позволяю своей заднице упасть обратно на диван и смотрю, как они все собираются в круг. Невежественный идиот, который приветствовал Камиллу, когда мы приехали, выглядит так, будто играет в балете, он излишне драматично размахивает руками в воздухе, но все кивают в знак понимания. Затем кто-то накидывает халат на плечи Камиллы, пока они разговаривают, и я немного расслабляюсь, испытывая облегчение. Она могла замёрзнуть.

Моя девочка внимательно слушает, когда директор отводит её в сторону, кивает и улыбается, и как только всем становится всё ясно, они расходятся, рассеиваясь по комнате. Я наблюдаю за происходящим, встревоженный столпотворением. Это похоже на организованный грёбаный хаос. Затем Камилла ступает на белый плед, покрывающее пол и две стены, и мощные фонари направляют на неё освещая её со всех сторон, заставляя её светиться. Она стоит мертвенно неподвижно, в то время как люди тыкают и дёргают её из стороны в сторону, при этом слушая, как персонал продолжает выкрикивать свои указания. Я подготавливаюсь, зная, что скоро мне снова придётся увидеть её обнажённой. Принудительно? Это совсем не так. Я мог бы встать и уйти, если бы пещерный человек внутри меня не размахивал своей дубинкой и не рычал на идиота в блестящих трусиках.

Я сглатываю, когда с Камиллы снова снимают халат, кладу локоть на подлокотник дивана и подпираю подбородок рукой. Наслаждайся этим, говорю я себе. Наслаждайся, наблюдая, как она делает то, что ей нравится, на страсть в её глазах. Об этом взгляде я знаю не понаслышке. Этот блеск и мерцание в её голубых глазах я уже наблюдал, когда входил в неё. Это огонь и страсть. Это всепоглощающе.

Я теряюсь в своих воспоминаниях, застыв от изумления и благоговения.

Затем появляется он, лучезарный, как грёбаный бог, вырывая меня из моего личного рая. Желание подойти и физически убрать его из поля зрения почти берёт надо мной верх. Я глубоко вдыхаю и рассуждаю сам с собой. Она работает. Это просто работа. Я сильнее этого. Более сдержанный и спокойный.

Прищурившись, я наблюдаю, как парень в блестящих трусиках обходит Камиллу и заходит ей за спину. Чёрт. Слишком близко, чёрт возьми. Он смеётся, она смеётся. Вся грёбаная студия смеётся.

Кроме меня. В этом нет ничего смешного. Мне снова становится жарко.

Его руки; они появляются из-за спины Камиллы, и я, затаив дыхание, смотрю, куда он их денет.

Пожалуйста, нет, не смей, блядь, прикасаться к ней!

Его руки аккуратно опускаются на её грудь.

О, черт!

Я вскакиваю с дивана и цепляюсь своей ногой за ножку кофейного столика, спотыкаясь и почти падая, выхожу из комнаты.

— Твою мать! — кричу я, успевая поймать равновесие в самый последний момент, прежде чем упасть лицом вниз. Я поворачиваюсь и обнаруживаю, что моё выступление не прошло без внимания. Все смотрят на меня — Камилла с потрясёнными глазами и мистер Блестящие Трусики, всё ещё держащий свои ручонки на моей груди.

Я отвожу взгляд, прежде чем вознамериваюсь подойти к нему и выдернуть их.

— Извините, — бормочу я, отступая назад и размахивая телефоном в воздухе. — Позвонили, — я поворачиваюсь… и снова сталкиваюсь с кофейным столиком, моя голень ударяется об его край. Я шиплю и матерюсь сквозь боль, а затем быстро ухожу, в надежде поскорее выбраться отсюда, и бросаюсь к двери.

Его руки на её грёбаных сиськах! Я захлопываю за собой дверь и нахожу ближайшую плоскую поверхность, и просто опускаю голову соприкасаясь со стеной лбом. Это было совершенно неуместно, и я не имею в виду моё странное поведение. Какого хрена? Я вжимаюсь в стену, борясь с воспоминаниями о другом мужчине, держащем свои руки на Ками, пытаясь урезонить себя. Вот и всё, что нужно для поддержания профессионализма.

— Ты классно справился, Джейк, — бормочу я. Мой телефон начинает звонить, и я смеюсь себе под нос. — На минуту опоздала, Люсинда, — говорю я, отвечая на её звонок. — Что у тебя есть?

— Ничего, — отвечает она, как всегда, по существу. — Честно говоря, я в растерянности. Я только что разговаривала с Логаном. Он, вероятно, собирается разорвать контракт с тобой.

— Что? Это трёхдневное предупреждение — всё, что я увидел. Сегодня третий день. И он увольняет меня на третий день? Он не в своём уме! Он что-то скрывает, Люси, — проскрежетал я.

— Мы не знаем этого наверняка. Если он уволит тебя, мы ничего не сможем сделать, — вздыхает она, и я недоверчиво смотрю на свой телефон. — В любом случае, у меня уже есть для тебя другая работа. Не такая прекрасная в плане гонорара, но и не придётся ничего вынюхивать о клиенте.

Я смотрю на пустую стену передо мной, чувствуя, как желудок уходит в пятки. Отстранить меня от работы? Мы ничего не можем сделать? Ещё одна работа?

— Кто?

— Греческий дипломат. Попал в неприятное положение, связанное с отмыванием денег.