Но его? Я быстро смотрю краем глаза, видя, что Шарп делает то же самое со мной. Я быстро отвожу взгляд. Нет, этого не произойдёт. Чтобы он был около меня двадцать четыре часа в сутки? Всем мужчинам, с которыми я когда-либо работала, приходится много трудиться, чтобы изобразить интенсивность на фотографии. Шарп источает это естественно. Это далеко за пределами мужественности. Это слишком много, чтобы устоять. И это… чертовски, блядь, жарко.

— Я отказываюсь быть в тени одного из твоих миньонов. — Я поворачиваюсь и ухожу, слышу телефонный звонок в сумке, а также хорошо слышимый крик разочарования от моего отца. Пробираясь сквозь огромную сумку, продолжая свой путь, я достаю телефон и вижу сообщение от Хизер.

«Себастьян вернулся в город».

Моё сердце останавливается в груди, а ноги замирают у двери. Я смотрю на сообщение, надеясь, что слова могут измениться и сформировать другое сообщение. Но прочитав его в пятый раз, я всё равно повторяю те же самые ужасные слова. Этого не может быть.

Мой бывший вернулся? Это плохо. Очень плохо.

Я, наконец-то, встала на ноги. У меня ушло чертовски много времени на то, чтобы снова обрести себя, и теперь он вернулся в Лондон, и вся моя стабильность, за которую я борюсь каждый день, чтобы поддерживать её, внезапно становится такой хрупкой.

Я глубоко душу, пытаясь сдержать предательские слёзы, которые зажимают мои глаза, и глубоко дышу, но когда я начинаю рассуждать с собой, повторяя себе снова и снова, что я теперь сильнее, чем когда-либо прежде, что-то начинает просачиваться в мой хрупкий внутренний мирок.

Я поворачиваюсь, чтобы противостоять отцу, поскольку всё это встаёт на свои места. Он уже знает, что Себастьян Питерс вернулся в город. Конечно, он знает. Это дело телохранителей — всего лишь тщательно разработанный план, чтобы держать меня подальше от Себастьяна.

Я смеюсь изнутри за его творчество, но его закулисность не такая уж неожиданность. Если ко мне приставлен телохранитель, и этот телохранитель отчитывается перед ним, он, безусловно, будет держать его в курсе моей жизни — то, к чему отец стремится ежесекундно.

Я стискиваю зубы и фиксирую моего грозного отца на месте с раздражённым взглядом. Разве он не верит в меня? Неужели он думает, что я побегу прямо в руки Себа и позволю ему забить грамм кокса мне в нос?

— Ты действительно совсем меня не знаешь, не так ли? — выплёвываю я, поворачиваясь и уходя.

Глава 5

Джейк

Я поднимаю руку и потираю челюсть, когда вижу, как она исчезает из двери кабинета её отца, и единственная вещь, которая приходит на ум и удивляет меня это то, что я не видел избалованной девчонки. Тут не было никаких признаков самодовольной, эгоистичной красотки. На самом деле, я увидел совершенно независимую, яркую молодую женщину.

Это не то, чего я ожидал, и, откровенно говоря, должно быть облегчением, за исключением моего бьющегося сердца, моего скачущего ума… и моего раздражающе ноющего члена, которые говорят мне не забегать вперёд. Мои ноги внезапно начинают двигаться по собственному желанию, выводя меня из кабинета Логана и преследуя его дочь. Защити её. Это просто, и на какое-то время я буду занят.

Я на автопилоте, мои шаги длинные и быстрые, пока я иду по коридору к лифтам. Но затем я вижу вспышку исчезновения Камиллы за углом, а не в направлении лифтов.

— Чёрт побери… Мои ноги несут меня за ней, пока мой быстро соображающий мозг не дал инструкции.

Импульс.

Инстинкт.

Доберись до неё.

Я проникаю через дверь на лестницу, тяжёлая деревянная дверь чмокает кирпичную кладку позади и создаёт оглушительное эхо, которое отражается от стен. Я останавливаюсь, борясь с желанием вытащить мой пистолет.

Она просто хочет удрать, я рассуждаю сам с собой. Это всё. Последнее, что мне нужно сделать, это напугать её до полусмерти моим «Хеклером». Я заставляю себя дышать на ступеньку ниже, слушая, и я слышу лёгкие щелчки её пяток.

— Готова или нет, вот и я, — бормочу я себе под нос, бросаясь вниз по лестнице. Мои длинные выпады мгновенно поднимают ступеньки вверх, и это всего лишь несколько секунд, прежде чем я замечаю её изящную руку, держащую поручень. Те смешные вещи, которые у неё были на ногах, внезапно — всё, что я вижу в моих мыслях. Глупые фиговины на высоких каблуках. Она сломает свою чёртову шею.

Ни один объект никогда не был ранен в мою смену, случайно или нет. Чёрт её побери!

Мой темп увеличивается, моя скорость растёт, и облегчение, когда она появляется на виду, когда я обхожу лестничный пролёт, почти душит меня. Это глупая реакция на глупую ситуацию, но у меня никогда не было объекта, пытающегося убежать от меня. Или женщины, если на то пошло. Я пролетаю мимо неё, приземляясь у подножия лестницы, и поворачиваюсь к ней лицом. Чёрт, я потею. Несколько лестничных пролётов, и я чертовски потею. Что со мной?