— Позовите его.

Я хмуро смотрю на Пита, ловя его резкий кивок большой головы на толстой шее, прежде чем он выходит из комнаты.

Его? Позовите его?

— Что происходит? — спрашиваю я, садясь на своё место, когда мой отец опускается на своё.

Он ничего не говорит и вместо этого начинает стучать по-своему iMac, пристально глядя на экран.

— Грант, приготовь мою машину через полчаса.

— Да, сэр. — Грант уходит, не удостаивая меня взглядом, оставляя меня и папу одного в кабинете. Я не могу вспомнить, когда в последний раз я была наедине с отцом. У него всегда есть или его помощники, или его тупая новая жена, прикреплённая к нему.

Отдыхая в своём кресле, я смотрю на человека через стол, моего отца, и пытаюсь прочитать его. Теперь я не могу. Всё его беспокойство и стресс, похоже, исчезли.

— Папа, ты…

Дверь в его кабинет распахивается, и моя голова поворачивается. Пит практически заполняет дверной проём, его взгляд хмурый. Да что происходит?

Он входит.

— Сэр, — бормочет он, двигаясь в сторону, показывая…

Мужчину.

Вся влага у меня во рту испаряется. Просто пропадает. Тут сухо как в пустыне, и это лишает меня возможности произносить слова, застрявшие на моём языке.

Кто это, чёрт возьми?

Мои глаза горят смесью восторга и любопытства. О, мой бог, он потрясающий — такой высокий, крепкий под этим серым костюмом, но не громоздкий, его длинные ноги немного раздвинуты, стойка широкая. Он выглядит мощным. Сильным. Чертовски вкусным.

Я открываю рот, собирая немного влаги, постоянно сглатывая, пока мои глаза остаются прикованными к его красивому лицу. Его челюсть равномерно обсыпана тёмной щетиной, короткие, не уложенные волосы совпадают с серыми пятнами на висках. И его глаза. Тёмные, тёмно-коричневые, и они смотрят на меня с такой же интенсивностью.

Я пересаживаюсь в кресле, мой разум кричит на меня, чтобы я сказала хоть что-то. Но ничего не работает, кроме моей способности оценить смехотворно хорошего мужика, стоящего на пороге кабинета моего отца.

Он делает несколько длинных шагов ко мне этими длинными ногами. Моя голова поднимается, когда он подходит ближе. Магнетизм его глаз удерживает меня на месте, пока он не встанет надо мной, прямо и серьёзно. Большая ладонь тянется ко мне, и мои глаза падают на неё.

— Джейк Шарп, — говорит он, эти два отдельных слова словно облизывают всю длину моего позвоночника и заставляют его распасться на кусочки. Здесь становится чертовски жарко.

Я схватила его за руку, и, увидев мои тонкие пальцы, окружённые его большими способными, меня охватило странное чувство. Моя рука. Она ощущается в такой безопасности, конечно, это глупо.

Он отпускает мою руку, быстро убирая свою. Мои глаза поднимаются к нему, я просто ошеломлённо хмурюсь, пока он поворачивается к моему отцу.

— Нам пора? — категорически спрашивает он.

Присутствие этого странного человека ощутимо. Это заставляет Пита и Гранта и все их мускулистые мускулы казаться смешными.

— Позаботься о ней, — говорит мой отец.

— Она в надёжных руках. — Шарп странно смотрит на свои большие руки и переворачивает их.

Я еле сдерживаюсь, чтобы не схватить их и проследить каждую из множества линий на его ладонях. В надёжных руках. Одна из его рук ощущалась безопасно, обхватив мою, так что я могу только представить, насколько безопасно я буду чувствовать, когда всё его тело окружит меня.

Кто этот Джейк Шарп? Я чувствую, что мои мышцы расслабляются, моё тело тает в кресле. Я могла бы чаще заходить в офис отца, если этот человек сейчас на его стороне.

Возможно, папа заменяет Пита или Гранта. Возможно, он понял, что ему нужна скорость и ловкость, а не накачанные мышцы. Может быть…

Мой ход мыслей сходит на нет, когда слова папы возвращаются ко мне. Заботиться о ней.

Я вскакиваю до того, как узнаю, но мои ноги, не готовы выдержать мой вес. Я шатаюсь прямо на Шарпа, сталкиваясь с его высоким телом. Он не сдвигается с места, оставаясь высоким и стабильным. Его единственными обнаруживаемыми движениями являются незаметные руки, которые быстро поднимаются и ловят меня.

— Осторожнее, — тихо пробормотал он, с лёгкостью обращаясь со мной, пока я снова не встану на ноги. — Всё нормально? — он смотрит на меня, но ничего не говорит.

Я сразу начинаю скучать по теплу его широкой груди. Он почти самый совершенный мужчина, которого я когда-либо видела, и это достижение, учитывая, что у меня были съёмки с более красивыми парнями, чем я хочу вспомнить. Но он мужчина. Настоящий мужчина — большой, сильный, зрелый. Чёткий, ярко-белый воротник его рубашки и отлично завязанный серый галстук не могут скрыть первичную энергию, практически фонтаном бьющую от него.