— Кроме Камиллы, — подчёркиваю я. Что это, устроенный брак из 1800-х годов

— Мистер Шарп, вы здесь не для того, чтобы ставить под сомнение мои деловые решения. — Он смотрит на часы, и я рычу изнутри. Его дочь — это деловое решение? Чёртов мудак.

— Она должна прийти с минуты на минуту. Наверное, лучше, чтобы вас не было, когда я скажу ей, что происходит. Она может быть вспыльчивой. — Он смотрит на меня почти нежно. — Имеет свой собственный разум. Вы же знаете молодых девушек.

На самом деле, нет, я не знаю молодых девушек.

— Вы не сказали ей об этом? — я реально шокирован и озвучиваю это. — Она там одна, без защиты?

— Сначала я хочу, чтобы все были на месте.

Меня трудно удивить. Требуется много усилий, чтобы добиться этого после всего того дерьма, с которым я столкнулся. Но я крайне удивлён сейчас.

— Жизнь девушки может быть в опасности, а она даже не знает? Она сейчас там, передвигается по улицам Лондона в этом блестящем «Мерседесе», и вы позволили это?

— Она упряма, — бормочет Логан почти с сожалением. — Я пытался заставить её остаться с матерью, но она проигнорировала. И я могу вам сказать прямо сейчас, что она не будет рада, что вы за ней следите.

Я выдуваю длинный поток воздуха.

— Я с трудом скрываю себя, — бормочу я себе под нос. Вы можете защитить кого-то, только если он хочет быть защищённым. Я думал, что она хотела быть защищённой.

Я изумляюсь от этих трёх мужчин, мой пистолет прожигает дыру в моей спине, зудя, чтобы я рисовал мишени, целился и стрелял в лоб Тревора Логана — в наказание за то, что он был таким нарциссическим уродом.

— У вас есть полчаса до того, как я уйду, — говорю я через плечо, выходя из себя. Я не верну аванс в сто тысяч. Оплата за неудобства и ещё он вводит меня в заблуждение. Мне нужно, чтобы Люсинда достала мне ещё один контракт. В любой точке мира. Мне всё равно. Пусть просто займёт меня.

Когда я иду по коридору, я достаю телефон из кармана и устанавливаю секундомер.

— Время пошло, Логан, — говорю я себе под нос.

Глава 4

Ками

Башня «Логана». Это место наполняет меня страхом, потому что когда меня вызывают в кабинет отца — это обычно означает, что мне не понравится то, что он мне скажет.

Чем бы это ни было, для меня это будет вторжением в личную жизнь. Для отца, однако, это всего лишь бизнес. Вот почему я в его штабе. Это его рабочее место. Центр его деловых отношений. Если бы сегодня утром речь шла о настоящем времени для отца-дочери, я бы была в его огромном загородном особняке на окраине города. Стиснув зубы, терпела бы его властную нынешнюю жену Хлою и, слушая, пока он наполняет мою голову подробностями о мужчинах, подходящих мне по его стандартам.

Не моим. Его! Это значит, что они богаты, но безумно скучны и им не хватает личности вне бизнеса.

Я ненавижу, что всё ещё чувствую необходимость проявлять храбрость каждый раз, когда я здесь. Я никогда не преклоняюсь перед его необоснованными требованиями и настойчивостью, какими бы они ни были — например, когда он пытался заставить меня изучать юриспруденцию вместо моды, или, когда он пытался записать меня в Лондонский университет, и я бросила ему вызов и записалась в колледж. Или его попытка связать меня с партнёром по бизнесу, когда я начала встречаться с Себастьяном. Все его жены всегда слушались его, без вопросов, включая мою маму. Я не буду, и он не может развестись со мной из-за этого. Он мой папа, и я люблю его, но он та ещё сволочь.

Я вхожу в его кабинет и смотрю на Питера и Гранта по обе стороны от стола. Они здесь не для вида. Мой отец — безжалостный бизнесмен, расстроивший многих людей на пути к вершине, как в тот момент, когда он выманивал акции у девяностолетнего председателя сети домов престарелых, которую он купил во враждебном поглощении. Человек умер спустя несколько дней, а через неделю после этого было подожжено одно из зданий папы. Или в тот момент, когда соперник отца в борьбе за продажу сети отелей был арестован за сексуальные домогательства по отношению к сотруднику, в результате чего ему пришлось отстраниться. Многие подозревали, что папа заплатил женщине за обвинения. Подозрения остались безосновательными, хотя я и по сей день считаю, что мой отец как-то с этим связан. У меня нет розовых очков. Он чёрствый и безжалостный.

Я сквозь зубы улыбаюсь охранниками и затем сосредотачиваю своё внимание на человеке, сидящем между ними за столом.

— Моя маленькая звёздочка! — для человека своего возраста он встал и неожиданно быстро подошёл ко мне, прежде чем я добралась до кресла. — Обними меня!

Я балую его с подозрением, смотря на его чрезмерный восторг. Я становлюсь более обеспокоенной.

— Что случилось? — спрашиваю я, глядя на Пита и Гранта. Оба уклоняются от моего взгляда. Это не сулит ничего хорошего.