Он не знает, что у меня есть скрытое оружие, но я определённо представляю большую угрозу, чем миниатюрная красавица, которая теперь касается моей руки, не обращая внимания на наполненный похотью взгляд охранника, потому что её глаза мечтательно смотрят на меня.

Я стараюсь прижимать наши руки чуть-чуть ближе, заводя её внутрь. Я слышу, как она затаила дыхание. Затем я делаю шаг, резко останавливаясь и поворачиваясь, как будто я что-то забыл и, как бы случайно сбивая её сумку с плеча.

Мне легко удаётся этот ход.

Она взвизгивает, роняет сумку и отшатывается назад. Я просто ловлю её за руку и успокаиваю, прежде чем ослабить хватку. Содержимое её сумки рассыпается у её ног, и я пытаюсь быть тем «джентльменом», которому она скорее поверит.

— Извините, — говорю я, собирая некоторые из её вещей. Она, как и планировалось, присаживается со мной на пол, и ей понадобится гораздо больше времени, чтобы поправить свою облегающую рубашку, чем мне собрать её вещи. Про себя я отмечаю, что материал рубашки слишком тонкий, облегающий. Она явно любит демонстрировать себя.

— Нет проблем, — отвечает она, когда к нам присоединяется пожилой охранник, пытающийся присесть, чтобы помочь, и надеюсь, похвалить темноволосую красавицу. На ней практически написано «Трахни меня», я не мог бы написать это лучше. Я протягиваю руку к спине и вынимаю пистолет, быстро осматривая его, а затем с силой направляю его по мраморному полу с внешней стороны рентгеновского аппарата. Он плавно останавливается прямо под сканером багажа на другой стороне.

— Вот возьмите. — Я передаю даме её сумку и делаю приличное лицо. Я помогаю охраннику встать, прежде чем он что-нибудь себе сломает. — Всё в порядке?

— Всё великолепно!

Он смеётся, его грудь распухает, когда он стряхивает мою руку помощи. Я улыбаюсь изнутри. Я на самом деле улыбаюсь, и это по-настоящему. Он смотрит на меня как на соперника. Ему хорошо за семьдесят, у него много избыточного веса и он видит меня — тридцатипятилетнего потрёпанного, известного телохранителя — угрозой. Он реально гордый человек.

— После вас. — Я протягиваю руку в знак того, что женщина пройдёт вперёд, как только охранник займёт свою позицию.

Её улыбка. Клянусь, если бы во мне было двадцать «Джеков», и это были ранние часы, я мог бы принять эту улыбку за вопиющее предложение. Я сунул руки в карманы, когда она подошла к сканеру багажа, оценив бесстыдное, соблазнительное колебание её большой задницы, когда она уходила.

Я смеюсь себе под нос, но наслаждаюсь шоу, пока оно длится, когда я поднимаюсь и освобождаю свои карманы от телефона, ключей и кошелька, аккуратно кладя их в лоток на сканере багажа. Потом я спокойно прохожу через рентгеновский аппарат позади неё. Старикашка даже не смотрит на меня. Он даже не услышал бы сигнализацию, вздумай я её включить. Он слишком потрясён этой пышной задницей, направляющейся к лифту.

— Все чисто, можете проходить, — бормочет он, коротко глядя мне в глаза, затем подходит к стулу и хмыкает, садясь на сиденье.

Чисто? Он понятия не имеет. Я собираю свои вещи, а затем опускаюсь, чтобы завязать гипотетический шнурок, выхватываю пистолет и убираю его обратно на своё законное место. Затем я подхожу к лифту и присоединяюсь к красавице, глядя на индикаторы пола и соединяя мои руки за спиной.

— Хороший галстук, — размышляет она, протягивая руку и поглаживая шёлк, покрывающий всю длину моего торса.

Я не могу сдержать улыбку от её дерзости, мои глаза опускаются, чтобы увидеть, как её пальцы ласкают материал.

— Женщина, которая знает, чего хочет, — тихо говорю я, встречаясь с ней глазами.

— Некоторые мужчины находят это привлекательным.

Она прикусывает губу, осторожно трогая мою грудь, отпуская галстук.

— Действительно? — я смеюсь себе под нос над её притворной невинностью.

— Очевидно.

Двери в левом лифте открываются, и захожу внутрь перед ней. Теперь нет необходимости в джентльменских манерах. Она послужила для моей цели. Я поворачиваюсь и нажимаю кнопку для пятидесятого этажа.

— Плохо, что я не один из них. Это было бы приятно. — Я дерзко подмигиваю, ловя её обалдевший взгляд, прежде чем зеркальные двери закрываются. Ну вот! Теперь я ублюдок для ещё одной столкнувшейся со мной женщины. История моей жизни. Или, по крайней мере, последние четыре года.

Лифт быстро несёт меня на вершину Башни «Логана». Двери открываются, и я выхожу в небольшое пространство, где каждый метр белого цвета. Я чувствую, как мне мгновенно становится холодно. Белые мраморные полы, белые стены, разбавленные лишь несколькими абстрактными холстами, одинаково холодными, и огромная белая стойка администратора.